Мгновение – и ученица уже приручила фидо. Ни волка или хорька, как она рассчитывала, и даже не птицу, которую выбрал Элиот. На груди девушки с довольным видом, облизываясь и подергивая усами, восседал толстый, неповоротливый барсук.
Я обомлела и ослабила хватку. Скит, наконец, выбрался на свободу. Хорек спрыгнул вниз, прижался всем телом к земле и зашипел на новоприобретенного собрата.
Возникла неловкая сцена молчания. Первым ее нарушил Элиот. Юноша громко расхохотался, запрокинув назад голову:
- Ну, ты и дуреха! Надо же было так опозориться, - сквозь смех пробормотал он.
На глазах Гесперы выступили слезы. Она с ужасом смотрела на своего зверя, мысленно желая ему исчезнуть.
Сам виновник трагедии чувствовал себя отлично и, с удобством разместившись на груди новой хозяйки, сладко потянулся.
Девушка всхлипнула. Элиот зашелся в новом приступе гогота. Он даже прислонился к дереву в поисках опоры, так как сил на смех у него уже не было. Мне тоже с трудом удавалось сдержать улыбку. И только строгий взгляд Хьюго позволил сохранить лицо.
- Теперь ты сможешь с гордостью рассказывать о том, что стал свидетелем простого, но очень важного ритуала, к которому аструмы готовятся с особой тщательностью, - я похлопала Скиллера по плечу и подхватила Скита на руки.
Не нужны нам разборки с чужими питомцами, особенно с этим. Кто знает, какую заразу он принес из мира людей. Пусть сначала адаптируется и пройдет курс лечения у хортусов, а потом посмотрим, примут ли столь необычного зверя в замке.
- Он еще молод, - Хьюго единственный из нас решил поддержать девушку. – Ты сможешь воспитать его под себя.
- Барсуки – ночные животные и хорошо роют ямы, - неуверенно проговорил Скиллер, еще не решив для себя, положительное ли это качество.
Фраза юноши вызвала у Элиота очередную волну смеха. Страж почти повис на дереве, содрогаясь в «конвульсиях».
Так дальше продолжаться не могло. Я сделала ученику замечание. Он должен был немедленно прекратить. Новорожденная и без его напоминаний переживала о случившемся.
Элиот естественно ничего не услышал, поглощенный своей безудержной радостью. Пришла пора воспитывать другими способами – такими, которые Хьюго не одобрял.
Однако мне не дали показать свои педагогические навыки. Барсук резво спрыгнул на землю и, просеменив короткими лапками, боднул головой обидчика хозяйки. Верхняя губа зверя приподнялась, обнажив острые зубки.
Элиот тут же замолчал и отпрыгнул от фидо, боясь продолжения атаки. Гесперу это развеселило. Слезы на глазах девушки высохли. Она встала на ноги и довольно захлопала в ладоши:
- Молодец, Дарий! Так ему и надо!
- Дарий? – с интересом переспросил Хьюго. – В честь персидского царя?
- И почему ты уверена, что барсук – самец? – поддержал товарища Скиллер.
Подопечная не переставала удивлять. Неужели Геспера уже давно помышляла о фидо? Дала ему имя в честь знаменитого военачальника, выбирала между волком и хорьком – более серьезными противниками в бою, чем птицы.
Образ идеального питомца плотно сидел в мыслях девушки – и пусть она сама рассчитывала на другое - настоящий, предназначенный только ей, защитник не мог не откликнуться на столь сильный зов. Путь зверька был неблизким: барсуков мы здесь ни разу не видели.
- Не знаю, - стражница равнодушно пожала плечами, - мне так захотелось.
Она подошла к питомцу и, присев на корточки, протянула руку:
- Здравствуй, Дарий. Я Геспера. Ты будешь моим фидо?
Барсук подался вперед, задел мокрым носом ладонь и после небольшого раздумья положил на нее свою голову. Девушка моментально растрогалась. С ее губ сорвались какие-то странные всхлипывания, в уголках глаз выступили слезы.
- Идем, - новорожденная с трудом взяла питомца на руки и прижала к груди, - пришла пора познакомиться с твоей новой семьей.
Казалось, девушка забыла и о спутниках, и об обиде на алтерна, и о своем избраннике – Скиллере. Она нетвердой походкой шла к озеру, видневшемуся за деревьями, и негромко общалась с фидо. Мы не слышали ее слов, адресованных только барсуку, и могли лишь догадываться о сказанном.