Тот обреченно кивнул. Он понял, что со мной говорить бесполезно, ведь как мы не раз слышали от Барта: «у Мэл активирован режим мамочки».
В чем-то Янг был прав. Воспитанники по сути являлись нашими детьми. Пусть мы не проводили с ними двадцать четыре часа в сутки, между нами устанавливалось нечто схожее с родственной опекой.
Если бы Скиллер обратил внимание на любую другую стражницу – мной это бы не завладело. Но Геспера – нет. Ученицу он не тронет.
Теперь все тревоги позади. Беседа проведена, терр все понял. Проблем больше не предвидится. Жаль, я тогда еще не знала, как сильно ошибалась.
Глава 19
Глава 19. Страж
Птицы замолкли.
Грустно смотрю я на жизнь,
прожитую мной.
Я совершенно один: не с кем поговорить, не у кого спросить совета. Проблема только моя. Пусть в неё и вовлечено множество людей - это ничего не меняет. Они не должны стать пушечным мясом в глупом противостоянии.
Вероятно, привычка - всё решать самому - пришла из детства, когда стала известна правда о нашей семье и нашем предке. Мне не хотелось такой судьбы ни для себя, ни для своих детей. Нужно было что-то решать. Тогда и появился план – не идеальный, но вполне осуществимый. Если с его помощью не удастся всё исправить, то уже ничего не поможет. Остаётся лишь верить, что предложенной мной цены хватит для спасения.
***
Удар, еще один. Парировать, увернуться, поставить блок – и снова удар. Вырваться из захвата, отпрыгнуть, бросить клинок и, зная, что он не достигнет цели, пойти в атаку.
Мои действия походили на механизм, который крутится и крутится, пока крепления не изотрутся и пружины не выскочат из коробки в разные стороны. Все было тщательно выверено, но оборона Кэссии не давала сбой. Наставница раз за разом парировала любой выпад, не позволяя взять над ней верх.
Мы тренировались уже пятый час. Тело ныло от усталости. Хотелось лишь упасть на землю и отдохнуть, или хотя бы отдышаться, но желание победить оказалось сильнее. Именно оно заставляло собирать волю в кулак и бросаться вперед, повинуясь уже не холодному разуму, а каким-то инстинктам, действуя на грани сознания.
И вновь удар – Кэссия играючи защищается, словно в нее тыкают зубочисткой.
Удар – очередная неудача.
Ну, почему мне не удается найти в обороне брешь? Неужели возраст дает стражнице преимущество? А если бы за моими плечами находились сотни лет, у меня тоже бы так получилось?
- Мэл, ты используешь шаблоны, - проговорила наставница во время очередной паузы. – Не зацикливайся на теории. Мысли шире. Вноси что-то свое, а не то тебя прочитают в момент.
Легко сказать! На словах мои умения безграничны. С ними не сравнятся прославленные мастера рукопашного боя. Реальность сурова. За всю тренировку до Кэссии дошла десятая часть ударов, и те не являлись серьезными.
Нужен один решающий выпад, но куда?
При беглом осмотре казалось, что у женщины множество открытых мест, куда можно атаковать. Однако стоило подойти ближе, то ее оборона вырастала сродни стенам замка Блед: не подступиться ни с одной из сторон.
Что же делать?
Кэссия говорила, что я много думаю. Нэйт тоже с этим согласен. Значит, думать не надо – будем пытаться прочувствовать бой и последуем за ним.
Я встала в атакующую стойку, глубоко вдохнула и выдохнула тонкой струйкой воздуха, стараясь расслабиться и расчистить в сознании площадку для маневров.
От Кэссии не укрылись мои действия. Она усмехнулась и поманила к себе ладонью, показывая, что готова продолжить бой.
Ей не пришлось долго ждать. Новая атака. Удар. Справа, справа, слева. Захват. Прыжок назад – и все завертелось вновь. Мои атаки блокировали, защита работала идеально.
Проклятье, это обидно. В груди зародилась зависть. Как бы мне хотелось так же легко и свободно драться, словно дышать, есть, говорить.
У Кэссии должны быть слабые места. Она не может оказаться безупречной во всем.
Удар ногой, блок, подсечка – снова отход на безопасное расстояние.
- Ну же, Мэл, сдавайся, - наставница явно провоцировала. – Тебе пора идти играть с новорожденными.
Слова женщины подлили масла в огонь. Внутри все вспыхнуло, как сноп сухой соломы от одной-единственной спички. Мыслей в голове больше не осталось – лишь ярость, вызванная злобой и завистью.