Одним словом, они чуть не за шиворот выволокли Славку из дома и уже по дороге грузили его новостями из области компьютерных технологий:
— Представляешь, скоро наверно и музыку компьютеры придумывать станут! — заливал Федька, проворно перепрыгивая снежные колдобины по дороге.
— Ерунда все это! — спокойно отвечал Славка. — Человек и сотни лет назад без электричества неплохую музыку сочинял, и с компьютерами будет сочинять.
— Не-е, ты не просекаешь! Смотри, уже сейчас в основном только дискотеки крутят. Спасибо директрисе — в нашей школе каким-то чудом аппаратура есть. А больше, наверно, нигде вживую и не играют. Только записи проигрывают.
— Пластинки и наши прабабушки на патефонах крутили. Но кому-то на эти пластинки надо же записываться? И потом, живая музыка всегда живой и останется, хоть на скрипке, хоть на электрогитаре, — Славку было не переубедить. Он всегда был спокоен и если уж что-нибудь вбивал себе в голову, то ничем этого уже оттуда выбить было нельзя. Женька только хихикал, смотря, как все шустрые Федькины наскоки разбиваются о гранит размеренных доводов приятеля.
Через десять минут они были в актовом зале. По освобожденному от стульев пространству было видно, что его уже готовили к завтрашнему событию. Ребята, привычно ворча на старших, быстренько развернули аппаратуру и стали настраивать гитары, пока не приперся Севка и не стал грохотать своими барабанами. Это было их наказанием: ударником парень был хоть куда, но он никак не мог держать свои руки на месте и постоянно по чему-нибудь ими колотил. А уж если поблизости была ударная установка… в общем, туши фонарь и выноси святых. Единственно возможное, что оставалось — это направлять эту страсть в нужное русло.
Прибежал Влад — их «голос». Женька предпочитал бы не слышать этого голоса, но на безрыбье и рак споет. Слушая, как Влад пытался «распеться», Женя все-таки вынужден был признать, что ему и это не светило. Из их троицы только Слава обладал воистину абсолютным музыкальным слухом и красивым, но очень слабым голосом. А если честно, то Славка просто дрейфил, и на сцену его нужно всегда на аркане было тащить.
Про себя Женька предпочитал молчать — он все никак не мог понять, что он делает в музыке, со своим слегка отдавленным медведем ухом и неспособностью спеть правильно и трех нот. Но если все было бы так, то он с чистым сердцем мог уйти, но друзья почему-то считали его путным сочинителем. И гитару он мог настроить, просто перебирая открытые струны. Как это все у него в голове сочеталось с полной непригодностью к вокалу, он не знал. Будучи еле способным нагудоносить новую песню, он только слушал, как Славка из его уродца делает конфетку.
Однако руководил всем процессом Федька. Остальные ребята были слишком увлекающимися, а худрук появлялся, если только пару раз в неделю, так что его ждали, как снисхождения святого с небес. Федька же и без всяких руководителей, быстренько приводил всех в чувство и раздавал роли. Так что они могли изобразить на концерте не только "Группу крови на рукаве" Цоя, но и несколько своих «хитов». Если уж совсем честно, то они на своих электрических "один палка два струна" отечественного производства не могли конкурировать с гладенькими записями, вертевшимися на дискотеках, но они были свои ребята, и к тому же не одни, а в два состава. Так что изредка: раза четыре — пять в году они устраивали такие супер-концерты.
— Все, ребята, собрались! — отдал, наконец, команду Федька, видя, что все настроились и грохот барабанов уже начинает доставать. — Погнали по заранее утвержденному плану! И Слава! Персональная просьба — не выкаблучивайся, а то Жека с ритма слетит! За Кавердейлом все равно не угонимся.
— Почему?.. — хотел обидеться за наши способности Славка, но был остановлен «начальственным» Федькиным окриком:
— Все, времени нет! Сева, пошел! — и четыре ритмичных щелчка палочками запустили веселый рок-н-ролл.
Если вы хотите достичь успеха, но не умеете хорошо играть, то рок-н-ролл — беспроигрышный вариант начать концерт. Ничто так не заводит публику, как этот бешенный ритм на нескольких простеньких аккордах лесенкой. Дальше вам простят все и будут поддерживать — ведь вы играете для своих!
На удивление они почти без запинки прогнали программу и, воодушевленные, сдали инструменты с рук на руки своим старшим коллегам. Сегодня пришлось закончить рано — уже полдевятого они расходились по домам. Теперь важным было не перегореть до завтра. Прецеденты, особенно со Славкой, уже бывали.
"Как же странно получается?" — думал Женька идя к дому в сопровождении Славки: "Опять даже не ели ничего с обеда. А одноклассники только и завидуют: мол, девчонки так от вас и тащатся. Какие девчонки? Тут пожрать некогда. Да, своенравная муза полностью захватила их мысли и время. Была у них пара приятелей, иногда заглядывающих к ним в компанию, на дудочке там пару нот дунуть или на тамтамах постучать. Вот те, да! Женским вниманием пользовались вовсю. Здесь был смешной парадокс: им, «настоящим» музыкантам просто не было времени обращать на то, что творилось вокруг них, зато «прихожане» использовали такую раскрутку на полную катушку. Однако, в отместку, этим гусям приходилось исполнять роль мальчиков на побегушках в их дружном музыкальном коллективе. Это устраивало всех. Женька со Славкой вообще были слишком неповоротливыми в дамском вопросе. А Федька, хоть и не в пример, был ловчее, но и ему было просто некогда уделять девочкам много внимания.
Женька не понимал, как они умудрялись еще и прилично учиться, правда, это было не про него. Единственное, что его заставляло учиться более-менее сносно, это был страх угодить в армию. И даже не из-за того что там плохо и нет мамы, а почему-то ему было до смерти жалко тратить два года жизни на столь бездарное занятие, как маршировка из угла в угол или рытье окопов.
Сутки прошли в одном неослабевающем напряге от ожидания концерта. И вот они за кулисами, а зал уже заполнен зрителями — еще пять минут и им выходить. Славка опять подпрыгивал и суетился. Их руководитель, молодой парень, понимающе усмехнулся, глядя на кренделя, выписываемые Славкой, и заговорщицким тоном сказал:
— Так не пойдет! Весь концерт запорете. Давай сюда! Щас я вас лечить буду, — и вытащил маленькую фляжку. — По малому возрасту — по тридцать грамм горькой. И никаких возражений! — он быстро наливал по колпачку и давал поочередно каждому «артисту».
Через три минуты Женька почувствовал, что пружина, взведенная внутри, отпустила. Славка тоже расслабленно улыбнулся. Старшой довольно оглядел ребят и, утвердительно кивнув, заметил:
— Вот теперь — орлы! Горы свернете! Давайте, я в вас верю! — и вытолкнул их на сцену под дружные аплодисменты верных поклонников.
"Как же их много!" — удивился Женька. Хотя, чего там было удивляться, при пяти параллельных восьмых и девятых?.. Перед ними был полный народа зал. Их спасало еще то, что помещение скрывалось в относительной темноте. Главное было не мешкать и сразу начинать. Влад что-то сказал публике, и ребята сразу впарили на всю катушку.
Хорошо, что никто не сбился с самого начала, а потом их подхватил общий восторг, и они, ничего не помня, катили вещь за вещью. Женька плыл, как в тумане, и только чувствовал, как их души вместе с залом образовали какой-то загадочный канал, по которому народу изливалась вся их энергия, а взамен, их захлестывал восторг слушателей. Это был просто какой-то эмоциональный оргазм. Он на автомате перебирал пальцами по грифу и, не напрягаясь, всегда попадал в такт.
Казалось, те же самые песни вдруг стали на порядок лучше. Да, на данный момент это были лучшие хиты в мире для всех участвующих в концерте. Особенно это казалось собственных вещей. Женька не мог отделаться от чувства, что его очередное убогое детище, вдруг обретало крылья и высоко воспаряло, держась крыльями на восторге публики. Это потом он, может, признает, что и играли они не лучшим образом, и песни были так себе. Но это потом, а сейчас… — сейчас с ними был этот миг, растянувшийся, казалось, на вечность.