— Где тут? Я что-то не понимаю? — Джон явно чего-то не улавливал в речи незнакомца. Во всяком случае, всякие якоря с творцами не вдохновляли на откровение.
— Ага, ты что же, не знаешь, что умер? — парень заботливо и серьезно посмотрел ему в глаза и Джон понял, что тот не шутит. Тем не менее, посчитал нужным огрызнуться, уж больно крутую чушь нес этот незнакомец:
— Вот еще, что за ерунда! Скорее ты умер!
Самое удивительное, что Женя не стал отнекиваться, а как-то грустно заметил:
— Да, почти. Но не в этом дело. Нужно срочно тебя просвещать в ситуации! — и нисколько больше не интересуясь газетой, отшвырнул ее в сторону. — Ты ведь, даже про вторую мировую не слышал?
— Нет, а что это? — дальше беседовать Джон не смог.
Он увидел знакомый желтый такси-кэб и попытался спрятаться обратно в подъезд. Это ему не удалось — его руку крепко держал Женя и весело смеялся:
— Сейчас будем тебя лечить от фобий и, заодно, просвещать на счет новостей! — другой рукой он проголосовал подъехавшей машине, предусмотрительно прикрывая своим корпусом сжавшегося в комок Джона.
К удивлению несчастного клерка такси послушно притормозило, и они без каких-либо проблем сели на заднее сиденье. Женька весело крикнул водителю:
— Шеф, прокати-ка нас с ветерком на Манхеттен! Я там еще не бывал, вот и посмотрим заодно, — а потом задал Джону совсем странный вопрос. — Ты хоть Манхеттен-то придумал?
— Как это придумал? — оторопело спросил Джон.
— Мда! Болезнь сильно запущена. Давай, вот что сделаем: пока мы будем колесить по твоему якорю, ты мне кратенько расскажешь, как ты тут живешь, а я потом уже тебя просвещу.
— Простите, — Джона окончательно одолело сомнение: больно уж располагающим был этот тип. Не оказался бы каким-нибудь жуликом. — Я спешу на работу, и потом: хоть это и хорошо, покататься на такси, но кто будет платить за проезд?
— Нет у тебя работы с этого дня! Вернее, другая будет — но это от тебя уже зависит.
Джон, начиная понимать, что кто-то из них явно сходит с ума, все же предположил, что это не он сам, и, крикнув водиле: "Стой!" попытался выскочить их машины. Но вместо этого он почувствовал, как все пропало. Точнее не все — этот, прикидывающийся веселым нахал продолжал как-то неестественно висеть рядом. Да, именно прикидывающийся — больно уж глаза у него были грустные. Как он умудрялся шутить и так смотреть, Джон не понимал.
— Ну что ты паникуешь? — сочувственно и добро, словно маленькому, выговаривал тем временем Женя. — Я понимаю, что в это трудно поверить, но ты умер.
— Вчера? — обреченно спросил Джон.
— Почему вчера? Ну-ка, ну-ка, давай, рассказывай, что у тебя там вчера приключилось? — Женя настолько озабоченно спросил об этом, что Джон не удержался и выложил тому все о вчерашнем прыжке с моста, как на духу. Удивляться тому, где это они висят, у него уже не было сил.
— Так вот что произошло! — сочувственно прокомментировал его короткий рассказ Женя. — А я-то думаю, чей это такой крик тоски по астралу пошел? С другой стороны, я за него и зацепился — вот, тебя и разыскал. Правда, сначала пришлось побродить среди выдуманных тобой ангелов, но потом чутье не подвело — вышел на твое место жительства.
— А где это мы? — Джон успел вставить вопрос посреди ничего не проясняющих объяснений Жени.
— А! В астрале, — отмахнулся странный знакомый и продолжил свою речь, путая собеседника еще больше. — Тебе, брат, еще повезло, что ты не заснул, а на автомате проснулся и пошел на работу. Ведь мог бы «поверить», что совершил самоубийство, и в астральный сон впасть, а потом пару сотен лет в дреме провести. Вот так вот бывает! Считай, ты счастливчик!
— Да уж, счастливчик! Таких еще поискать! — горько усмехнулся Джон.
— Нет, ты не понял. Тебе начало везти, начиная с того момента, как ты с моста навернулся! — опять непонятно объяснил Женя. — Ты лучше расскажи, как ты умер?
— Так я же сказал — с моста упал!
— Нет, ты умер гораздо раньше.
— Да не умирал я! Я на работу каждый день, как проклятый ходил! — возмущенно возразил Джон.
— Вот бедолага! — воскликнул Женька. — Значит, ты ничего не помнишь? Ну тогда скажи, тебе не снился такой сон с огромными индейскими богами, у которых звериные головы и они сидят на пирамидах Теночтитлана?
— Да… откуда ты знаешь?!
— От верблюда. Мне тоже эта гадость снилась. Расскажи-ка мне, что случилось перед тем, как тебе «приснился» последний сон?
— Это было так давно!.. — начал рассказ Джон о такси, как будто сбившим его с ног…
— Ну вот все и встало по своим нехитрым местам! — сочувственно вынес вердикт его повествованию Женя. — Тебя, значит, сбило желтое такси, а ты прямиком к этим зверюшкам на пирамидах и отправился. Тогда-то ты и умер, друг мой. И потому-то тебя эта желтая машина все еще пугает.
— Но как же так? — Джон, вися в черноте астрала и понимая, что он все еще ничего не понимает, пытался хоть что-то прояснить. — Я же столько лет после этого работал! Ничего не ясно. И эта страшная чернота вокруг…
— А, чернота… — опять отмахнулся Женя. — Это не страшно. Если посмотреть по-другому, то увидишь свет — некоторые так предпочитают смотреть на матрицу астрала. Но это не важно. Ее бояться не нужно — она для нас, как воздух. Гораздо важнее опасаться тех, кто тут может бродить!
— А кто тут может бродить? — испуганно оглянулся Джон, ожидая увидеть в темноте какое-нибудь чудовище.
— Не дрейфь! — рассмеялся Женя. — Я оградил нас защитой. Ладно, раз ты так боишься здесь находиться, давай, сходим в какой-нибудь ресторан поприличнее.
Женя щелкнул пальцами перед глазами у совсем запутавшегося Джона, и они оказались опять на улицах Нью-Йорка. Как раз напротив них располагались двери шикарного ресторана.
— Ну что, идем? — подбодрил он смущенно топчущегося Джона.
— Но у нас же нет денег? И одежда не та!
— Это кто тебе сказал, что нет денег? А когда есть деньги, то одежда становиться делом второстепенным! — Женя отважно подошел к швейцару и, сунув тому в карман стодолларовую купюру, панибратски похлопал не моргнувшее глазом изваяние по плечу. И замети бывшему клерку по дороге. — А хороших швейцаров ты выдумал!
— Никого я не выдумывал! — пробурчал Джон, но послушно проследовал внутрь.
Такой красоты он еще не видел: все в золоте и причудливых гобеленах, шикарная мебель красного дерева, удобные стулья с высокими спинками, бесшумно скользящие официанты и негромко играющий на сцене тапер.
— Ну что же, отличное место, чтобы посидеть и поговорить по душам! — громко, на весь зал заявил странный гид и, взяв за пуговицу распорядителя, спросил у того меню и свободное место. Спустя минуту они удобно расположились у окна с видом на Ист-Ривер. Причем, заказ был принят немедленно и официант уже разлил им по бокалам херес. Женя начал беседу, подняв бокал. — Ну, за твой настоящий день рожденья! Теперь мой черед объяснить тебе все по порядку…
Спустя пару часов, Джон сидел и задумчиво наблюдал, как Женя беззаботно наслаждался игрой тапера, потягивая вино из бокала. Они никуда не спешили. И сейчас его гость давал ему время просто посидеть и подумать. А подумать было о чем. Женя, действительно, был гостем его мира. Мира, который Джон выдумал сам, и пленником которого оказался.
То, что это было так, у него почти не оставалось сомнений — слишком много подтверждений этой, казалось бы невероятной истории, он вспоминал. Уже несколько десятков лет он крутился, как белка в колесе, воспроизводя события, происходившие на момент его смерти. Только сейчас он задумался, что даже в его газетах «писали» в общем-то, одно и то же. И вчерашнее увольнение, а потом самоубийство были криком его души, стонущей под гнетом собственных страхов и привычек.
Он просто не знал, как можно жить по-другому. Даже, наверно, этот ресторан выдумал Женя — откуда Джону было знать, как тут все устроено внутри? Господи, и на что он потратил годы здесь?! Но с другой стороны, теперь можно все переиграть. Только вот как? Он мечтательно посмотрел по сторонам. Заметив его улыбку и блуждающий взгляд, Женя покачал пальцем и сказал:
— А вот с этим осторожнее!
— С чем, этим? — попытался прикинуться невинной овечкой Джон.
— Я понимаю, что сейчас тебе кажется, что ты можешь все, и что тебе ничто не мешает устроить полный праздник тела. Но ты еще мало вертелся в месте под названием астрал. Ты просто не представляешь, насколько ты здесь больше становишься самим собой, чем на Земле. Там ты можешь спрятаться за маской своего тела, здесь ты будешь всегда оставаться наедине с самим собой. И самое страшное, если твоя душа убогая, советую тебе не становиться рабом своих инстинктов.