Кристиан еще раз крепко ухватился за Женину руку, и закрыл глаза. К сожалению или к счастью, но спустя мгновение его гид исчез. Значит, тому удалось войти в мир, а вот пограничник остался в темноте астрала, и ничего не оставалось делать, как ждать. Время тянулось липкой ленивой улиткой, но он упорно оставался "на связи"…
Открыв глаза, Женька понял, что стоит напротив именно того утеса, который и был нужен. Его знакомого рядом не было. Надо было срочно разбираться, что тут творится. Благо, изнутри мира это было не так сложно делать. Во-первых, нужно убедиться, что это он не якорь какой-нибудь себе выдумал…
"Эх! Сейчас бы на второй уровень сигануть, и все стало бы ясно!" — он с сожалением подумал об утраченных божественных свойствах, которые ему обещали сохранить, но на деле из того ничего не получилось. И все-таки, нужно было попробовать почувствовать мир. Не пасовать же с его опытом перед такой небольшой проблемой!
Женька замер, закрыв глаза и как бы растворяясь в окружающем мире. Спустя некоторое время ему удалось «нащупать» некоторые ощущения мира. Это не было одушевленное создание, но не было и мертвое. В мире были воплощены мысли, настроения и желания многих душ. Он был спонтанным образованием — что-то вроде слияния множества якорей. Жесткость его установок росла к центру, где были воплощены основные параметры земного реала. Границы же были размыты и использовались теми порождениями душ, которые не пришлись ко двору в поселении. Не удивительно, что эти демоны стремились к своим родителям, чтобы исполнить ту роль, которой их одарили несознательные "отцы и матери".
"Да тяжела роль родителя, обороняющегося от собственного ребенка!" — усмехнулся про себя Женька и продолжил «сканирование». Мир был совершенно не защищен от внутреннего вторжения, поэтому все его установки легко читались через ощущения по схеме: «вопрос-ответ». Женя мысленно спросил: от кого тот защищается? Внятного ответа не последовало, но этого и не было нужно. Достаточно того, что он почувствовал страх перед демонами и покойниками, которым одарили мир былые его обитатели.
Вот и разгадка, почему умершие один раз здесь люди не могли больше вернуться. Инстинктивный страх перед мертвыми поставил преграду перед всеми, кто умер в этом мире: хоть демонами, хоть людьми. И такая вот глупость не оставляла надежды, раз покинувшим этот мир, вернуться назад.
"Но почему у них так и не родилось ни одного астрального божества?" — Женя продолжал обмен мыслями с миром и понял: наведенная жесткая действительность препятствовала образованию божественных пар. А пока не появилось божества, не было и возможности привести систему хоть в какой-то порядок.
"Несчастная Паула! Как она, своими слабыми силами и не имея никаких знаний о мире, могла содержать столь большое поселение душ в относительном благополучии?" — удивился гость, но нужно было искать решение насущной проблемы: как сюда доставить пограничника? Почувствовав податливость неорганизованной системы, Женька нахально вошел с ней в эмоциональный контакт. Мир, впервые столкнувшийся с уверенными мыслями "доброго хозяина" ответил ласковой признательностью. Почувствовав это единение, Женька незамедлительно послал пакет ощущений огромной приязни к Кристиану и потребности его видеть здесь, а так же параллельно представил пограничника "живее всех живых".
Мир как бы замер, переваривая новую и непонятную ему информацию, а Женька, воспользовавшись его замешательством, послал мощный зов Кристиану. В отличие от мира, парень не растерялся и мгновенно откликнулся. Искуситель миров «рявкнул» ему, что было сил:
— Быстро ко мне!
Это сработало, и слегка опешивший от такого крика пограничник уже через секунду удивленно озирался на скалу и озеро.
— Ну что, это место? — довольно спросил Женька, а сам не забыл мысленно «погладить» мир по «шерстке».
— То самое! — восхитился Кристиан.
— Тогда командуй! Хотя я так уже понял — поселок там, — Женька ткнул пальцем в сторону озера…
***Бет сидела в тесной каморке и пыталась собраться с мыслями — она никак не могла решиться, что ей предпринять. Девушка вспоминала всю свою короткую судьбу в этом странном мире и пыталась отрешенно понять, почему она поступала так, а не иначе. Оценивая свою жизнь на Земле, она могла лишь признаться себе, что была самой обыкновенной девчонкой, на всю катушку веселившаяся в свои студенческие годы.
По всей вероятности смерть сильно изменила ее дальнейшее отношение ко всему. Это было тяжелое переживание и самым трудным было справиться со своими кошмарами. До сих пор она с содроганием вспоминала свой путь сквозь монстров Теночтитлана, сверливших ее страшными, мертвяще хищными взглядами. Но и дальше оказалось немногим легче. Она очутилась в сумеречном тропическом лесу. Бет никак не могла понять, снится ли ей это все, или сон перешел в реальность? Тогда она еще не понимала, что покинула реальный мир…
Она брела по серому лесу и пыталась понять, что делать дальше. Она уже устала бояться и думала только о том, есть ли в округе хоть один человек кроме нее. Ноги сами разыскивали какие-то тропинки, то ли звериные, то ли человеческие, и она медленно, как во сне, шла по бесконечному темному пространству. Она уже стала привыкать к этой необычной обстановке, когда заметила подкрадывающийся серый туман — точно такой же, как и в ее детских кошмарах. Она знала, что он обязательно начнет ее обволакивать, засасывать в воронку и душить. Единственным спасением было как можно быстрее бежать отсюда — пока навстречу не поднялась вторая серая стена.
Бежать было нелегко, она была совершенно по-дурацки одета. Особенно эти босоножки — они все время норовили слететь с ног. Она не помнила, как выбившись из сил, забилась куда-то под кусты и, то ли уснула, то ли впала в беспамятство на мягкой и сухой лесной подстилке. Проснулась она, когда снова стало светлее. Но день был столь же серый, как и вчерашний. Она, за неимением никаких идей, продолжила свое странствие.
Внезапно она услышала мелодичную трель, как будто птичка пропела у нее под ногами. Она в изумлении остановилась и долго пыталась разыскать хоть что-нибудь живое вокруг, но никакой птицы не было. Она разочарованно продолжила свой путь, но не сделала и пяти шагов, как увидела впереди парня в походном костюме, сидящего на поваленном бревне и внимательно рассматривающего что-то перед собой.
Бет сначала испугалась, а потом поняла, что все равно у нее нет другого выхода, и осторожно окликнула юношу. Он странно, будто его вспугнули, обернулся и приветливо улыбнулся. Однако, после приветствия опять уставился на пень перед собой, как будто ему не было никакого дела до стоящей рядом девушки. Это успокаивало — по крайней мере, человек с плохими намерениями не стал бы их скрывать в таком глухом месте. Она, осторожно подойдя, попыталась завязать разговор.
Вскоре выяснилось, что все-таки это была игра, на которую она легко попалась. Но оказалось, что подлинные намерения этого парня оказались намного искренней и светлее, чем изображаемая вначале маска равнодушия. Почему-то она сразу поверила и расслабилась, когда он взял ее руки и откровенно рассказал все: зачем он здесь и почему она тут оказалась. Это была тяжелая и одновременно удивительная новость: она все-таки умерла, но на этом ее жизнь не окончилась.
Сейчас она серьезно задумалась: тогда Кристиан парой слов снял с ее плеч тяжкий груз неопределенности и страха, и она не могла не проникнуться к нему благодарностью и приязнью. Но между ними родилось что-то гораздо большее. Бет не была святошей и при жизни на земле дружила с парнями, причем пару раз взаимоотношения доходили до самых близких. Но никогда еще она не встречала человека, который был готов взвалить на свои плечи все ее проблемы просто потому, что ей плохо и она нуждается в помощи.
И все-таки не только это было причиной столь быстрой и сильной связи с Кристианом. Было что-то еще — главное, чего не было видно на поверхности, и что она ощущала только где-то в глубине себя. Она не чувствовала никакого противоречия от сближения с этим парнем и даже наоборот: прошло три дня, и когда он ушел, внутри ее образовалась пустота. У нее еще никогда не было столь сильного ощущения потери — ее словно лишили какого-то стержня, и жизнь потеряла смысл. Вернее единственный смысл оставался в надежде, что ее пограничник придет, хотя она понимала, судя по мрачным лицам соседей, что шансов на это очень мало. И самое ужасное было то, что она сама явилась причиной его ухода в этот неравный бой. Ведь Кристи сражался с ее собственными кошмарами.