Она улыбнулась. Это было самым глупым решением – довериться этой заросшей человеческой роже. Но, пожалуй, самое удачное в жизни.
– Ну… Во-первых, мне нужны сапоги.
Дар Амелинды
Амелинда родилась раньше срока. В пору, когда лавандовые поля ещё только начинают цвести, обволакивая Предгорье ни с чем не сравнимым ароматом. А волшебство витает в воздухе, порой даже становясь чуточку осязаемым, почти заметным для путника, что случайно забрел в эти места.
Обычно маленькие феи появлялись на свет поздней осенью, когда заканчивались летние заботы и беспокойная пора сбора урожая. А магическая суматоха вокруг стихала и уступала место тёплой осенней тишине и дождливому спокойствию. И семейства волшебных существ привычно занимали уютные маленькие жилища в сени крепких деревьев. Готовясь к прибавлению уже в покое и тепле, не волнуясь за безопасность пока ещё бескрылых деток.
А после, весной, молоденькие феи наконец обзаводились сияющими крыльями и сливались с магией «своей» стихии. И именно от соединения с ней получали магический дар.
Но это прелестное волшебное дитя нарушило привычный для своего вида цикл.
– Сложно ей будет в такой суете пока без крыльев, лето ведь в самом разгаре, – сетовали сочувствующие феечки.
– Может, пока спрятать дитя у нас? – предлагали участливые дриады.
– Ах, до срока не усидела, проказница! Будет непоседливой и вредной феей! – шептались и остальные обитатели Предгорья. – Жди хлопот.
Но родители решили иначе. И Амелинда с рождения погрузилась в суетливую действительность волшебного народца.
– Это возмутительно! – тонкие крылышки трепетали очень быстро, стараясь удержать в воздухе весьма упитанное тельце.
Амелинда про себя прозвала его «хомячество». Производное от «величество» и названия лесного зверька, вечно жующего что-то за пухлыми щеками.
Король фей, грозно читающий очередные воспитательные проповеди её родителям, со стороны смотрелся весьма комично.
– Ей давно уже пора определиться с выбором стихии. Так и крылья скоро окостенеют без магической подпитки. А ваша дочь до сих пор играется! То плавает с русалками за границу Предгорья, то подбивает кротов вырыть подземные катакомбы и устраивает в них игральную залу! С азартными играми на кристаллы! И ещё…
Амелинда закатила глаза, тактично помалкивая о том, что её дар уже давно пробудился. Вот только ни к одной стихии он не принадлежал.
Нет, Амелинда прекрасно ощущала магию и воды, и воздуха. Ладила с огненными саламандрами и даже пару раз обменяла сладкий цветочный нектар на товары земляных троллей.
Никакого ограничения одной стихией не испытывала. Поначалу Амели просто не понимала, что с ней происходит, думала: всё идёт, как и у остальных фей. Но со временем пришло понимание, что дар проснулся, без выбора и ритуалов – сам собой. И решила, что знать об этом никому не следует.
Феи по натуре были жуткими трусами и паникерами. Любое событие, нарушающее устоявшийся ход вещей, было для них сродни грому на голову. Их силы во многом зависели от состояния природы. А оно, в свою очередь – от их колдовства. Феи защищали окружающий их мир, оберегали его, помогали растениям, животным.
А у Амелинды с чарами созидания дела шли не очень, и она держала всё в тайне, как можно дольше стараясь откладывать момент, когда все узнают о её способностях.
– Церемонию проведём через два дня, в новолуние. И чтобы до этого сидела, как полевая мышь в соколиную охоту!
И «хомячество» неспешно выпорхнул из дома родителей феи.
***
– Что ему надо? Что он тут забыл, да ещё перед Ночью Выбора? – обитатели Предгорья перешёптывались, не скрывая возмущения. Но гостя, кажется, совершенно это не трогало.
Зря сказания и легенды говорили о дружбе и согласии между феями и лесными эльфами. Эти два народа на дух не переносили друг друга. И если феи созидали, преобразовывали магию самой природы ей же во благо, то их остроухие соседи были экспериментаторами.
Не гнушались изучать, к примеру, человеческое колдовство и некромантию. Участвовали в войнах, активно торговали. И представителям эльфийской породы, особенно знатным, в краю фей были не рады. Но дипломатия есть дипломатия.
Амелинда, сидя в своём домике, сгорала от любопытства. Все вылазки до ритуала оказались под запретом. И, как назло, именно в это время чума дернула приехать в Предгорье эльфа. Настоящего эльфа!
Оставалось только надеяться, что после ритуала её не запрут где-нибудь «до выяснения всех обстоятельств», и ей удастся увидеть и (чем орк не шутит?) поболтать с остроухим.
В очередной раз глянув в зеркало, отметила: мягкое платье из лепестков лаванды чудесно оттенило её серые глаза с будто обведенной тёмным ободком радужкой. Лунные пряди волос переплелись в десятки тонких кос, сложенных заботливой материнской рукой в причудливые узоры. Но серебристые крылья от волнения трепетали с бешеной скоростью.