«Выдашь себя раньше времени! Успокойся, ты не райская птичка, можно и помедленнее!».
На поляне, перед камнями выбора, собирались маленькие волшебники и волшебницы. Амелинда знала, что в катакомбах уже неделю принимали ставки: какая из стихий согласится принять проказливую фею?
А у края поляны, небрежно прислонившись плечом к стволу священного ясеня, со скучающим видом стоял эльф.
«Не такой уж огромный, даже пониже земляного тролля… А разговоров-то!» – мелькнуло в голове Ами.
Эльф встретился с ней взглядом на секунду и нахально подмигнул.
– Кхе, кхе! Амелинда, я тебя спрашиваю, – голос короля вывел её из роя мыслей. – Готова ли ты принять дар?
Задержать дыхание. Потом медленно выдохнуть сквозь сжатые зубы и наконец выдать:
– Да.
Её ладонь положили на первый камень. Пересекающая его руна отозвалась теплом. Но не засияла, как это должно было быть, если стихия принимала фею. Не залились светом и остальные три.
На поляне повисла тишина. Амелинда в панике переводила взгляд с одного озадаченного лица на другое: феи растерянно переглядывались – кто-то явно мысленно прощался со ставкой; король молчал, похоже пытался решить, как вести ритуал дальше. А родители непонимающие переглядывались друг с другом.
– А я думал, таких уже не осталось. Да и вообще, что это всё сказки, – раздался незнакомый Амелинде удивлённый голос.
– Не до тебя сейчас, эльф! – раздражённо отмахнулся «хомячество». – Такого не было со времен… Да вообще на моей памяти не было! Чтобы фея оставалась без ма…
– Да от неё магией за версту разит, – хохотнул остроухий гость, оторвавшись наконец от так полюбившегося ему дерева.
Подошёл ближе и уселся на корточки рядом с алтарем.
– Скажи, дорогуша, ты ведь уже давненько приколдовываешь? Без стихий и чьего бы то ни было разрешения.
Амелинде под напором всеобщего внимания захотелось испариться.
«Надо будет разузнать, наверняка есть какое-нибудь заклинание исчезновения. Очень бы пригодилось!» – обречённо подумала и выдала вслух:
– Да.
По рядам крылатых волшебников пронёсся дружный вздох.
«Как это?», «Это невозможно!», «Так не бывает…», – посыпалось со всех сторон.
– Я читал про такое, – эльф поглядывал всё с большим интересом. – Фея, силы которой не зависят от воздуха или воды. Которая может применять любые чары, преобразовывать чужое колдовство, силы которой ничем не ограничены. Фея желаний.
Тишина снова накрыла поляну. Только теперь она была недоброй, густой и липкой, как туман.
Амелинда похолодела. Среди маленького народца феи желаний считались проклятыми существами. И изгонялись за пределы маленького мира.
Король медленно повернулся в её сторону. И Амели поняла, что теперь точно всё пропало…
***
– Правду говорят, феи – невыносимый народ! – эльф отломил кусок яблока, капнул в пробку гномьего самогона и протянул совсем поникшей Амели.
Ей было невыносимо плохо. Ещё вчера она была счастлива и беззаботна, задумывала новые проказы и шалости, а теперь она – изгнанница.
«И как жить дальше бедной маленькой фее? Особенно когда рядом этот наглый эльфийский хмырь!»
– Уууу, забери тебя орк! Кто тебя за язык тянул? Ну жила бы я дальше, все меня жалели бы, что не досталось дара, а я бы потихоньку колдовала себе. Не-е-ет, тут нарисовался ты и всё всем растрепал!
Самогон обжёг, выбив из неё дух на несколько секунд. А её спутник довольно осклабился своей идеальной эльфийской улыбкой:
– Не нуди, ты же не такая. Вон, на тебя даже ставки делали, я слышал. Зато теперь сама себе хозяйка. Подучишься немного, постажируешься в нашем Лихолесье. Посмотришь мир.
То ли в ход пошла знаменитая эльфийская сила убеждения, то ли самогон подействовал, но предложение начало казаться Амелинде весьма заманчивым. А собственное положение – не таким уж печальным и безрадостным.
Её мир, скорее всего, навсегда закрыл перед ней завесу. Но она на пороге нового – огромного и неизведанного, куда больше чем их лавандовое поле и волшебный лес.
– Но ты все равно хмырь! – пробурчала порядком заплетающимся языком. – Давай свой самогон!
***
Жаркая летняя ночь плавно укутала землю. Тихо стрекотали цикады, воздух был наполнен ароматом ночных цветов.