Раз за разом. Боялась — но почему‑то всё равно уходила.
Ксанка боялась гораздо больше.
Боялась, снова и снова накладывая чары. Боялась, отпуская отца с дочерью в очередную самоубийственную вылазку. Боялась, когда оставалась одна и могла только ждать, считая бесконечно долгие секунды. Боялась, когда горное эхо доносило звуки близкого сражения. Боялась не за себя, а за Марго, за Тьяру, за весь перевал, и за весь осаждённый замок Нермор, в котором происходило вообще неизвестно что. И за Муллена, чёрт бы его побрал с этим безумным героизмом, почему‑то боялась тоже.
— Ну пятнадцать же! Юбилей! — настойчиво повторила Тьяра, возвратившись из седьмой вылазки. Или восьмой? Ксанка сбилась со счёта. Только удивлённо спросила:
— Ты что, их считаешь?
— Ага. А что такого?
— Они же живые люди!
— Во — первых, не люди. Во — вторых, уже не живые. В — третьих, это война. Лучше я буду их считать, чем они меня.
Ксанка промолчала. Спорить было сложно. С одной стороны — некромантка во всём права. С другой… А есть ли она вообще, эта другая сторона?
Заклинание, прикрывающее повозку, едва заметно дрогнуло, пропуская внутрь Муллена.
— Четырнадцать! — В голосе мужчины звучала явная гордость. — И, заметьте, никто даже ухом не повёл!
— А у меня на одного больше! — не сдержалась Тьяра.
— Это не считается! Ты магией пользуешься, а я — только руками.
Вот уж действительно, яблоко от яблони!
— Нашли, чем меряться, — возмутились совсем рядом.
Муллен молниеносно обернулся, вытаскивая меч. Тьяра сплела пальцы, подготавливая заклинание. Ксанка так быстро реагировать не успела, поэтому просто вздрогнула и бросилась проверять защитные чары.
Они были в полном порядке. Но женщина, вошедшая под своды укрытия, словно бы вовсе не заметила препятствия.
Первым опомнился Муллен:
— Соланж?! За какими бесами ты сюда припёрлась?!
— Если это — проявление гостеприимства, то не хотела бы я услышать, как ты общаешься с врагами, — речная ведьма кокетливо заправила за ухо бирюзовый локон. Ухо было отчётливо острое — никса даже не пыталась казаться человеком.
— С врагами я предпочитаю не общаться. Убивать удобнее молча.
— Да — да, я слышала. Четырнадцать загубленных эльфийских жизней. Предлагаю не продолжать эту тему, во избежание возможных конфликтов.
— Только не говори, что тебе их жалко.
— Если тебе так хочется, то не скажу, — надула губки женщина. — Кстати, здравствуйте, девушки. Рада вас видеть.
— Взаимно, — пробормотала Ксанка. Она всё ещё не могла понять, как речной ведьме удалось так легко обнаружить их, несмотря на отводящие взгляд чары. И откуда она вообще взялась посреди дороги?! Тем более что уставшей никса не выглядела.
— Добрый вечер, госпожа Оре, — церемонно кивнула Тьяра. Разве что реверанс не сделала. — А действительно, что вы здесь делаете в такое неспокойное время?
— Иду туда, — никса кивком указала на запад.
— Зачем?
— Надо.
— Никому сейчас туда не надо, — обрубил Муллен, словно забыв, что сам он именно к границе и стремился попасть последние несколько часов. — Там, видишь ли, война.
— Да, я знаю. Мне сказали.
— Когда успели? Или Верба мимо проезжала?
— Не проезжала. Но, знаешь, если написать письмо, засунуть его в бутылку и кинуть в горную речку, рано или поздно оно доберётся до адресата, — малопонятно объяснила никса. — В общем, вы как хотите, а я пошла. Меня дела ждут.
— Какие дела, ненормальная? — Муллен фамильярно схватил женщину за руку.
— Важные дела, друг мой. Очень важные. И отпусти мою руку, воду так не удержишь.
— Вода! — Ксанка наконец‑то сообразила, откуда никса взялась на тропе. — Здесь неподалёку есть речка?
— Речка — это громко сказано. Так, ручеёк маленький, — улыбнулась никса. — Зато берёт начало из родника совсем рядом с перевалом.
— Точно, ты же перемещаешься по воде! — Муллен тоже заулыбался, словно услышал хорошую новость. — Значит, сможешь и нас туда провести!
— А ковровую дорожку вам не расстелить? Или почётный эскорт организовать?
— Эскорт не надо, сами справимся.
— Вот и я справлюсь сама!
— Соланж, хватит выпендриваться! Мне надо на перевал! Очень надо! А от родника до него два шага пройти, я помню. Даже не буду спрашивать, что ты сама там забыла. Вообще ничего спрашивать не буду. Только проведи.
— Вообще ничего не спрашивать, говоришь? Ладно, меня устраивает. Хотя, признаться, я уже устала считать, сколько ваше семейство мне задолжало.
— Выпиши счёт. Потом, если выживу.
— О, дорогой мой, это будет очень длинный счёт!
— Я тоже с вами иду, — вмешалась Тьяра.
— И я, — неожиданно для себя добавила Ксанка.
— Ну вот, счёт стал ещё длиннее! Рыжая… как там тебя… ты им точно не родственница? А то такая же сумасшедшая! — притворно удивилась никса.
Сумасшедшей Ксанка себя не чувствовала. Она прекрасно сознавала, куда направляется и насколько это опасно. Но там, на перевале была Марго. А снова оставаться одной и маяться от неизвестности и неопределённости, гадая, живы ли остальные… Нет, лучше уж перебороть страх и пойти вместе со всеми.
— Ладно, так уж и быть, всех проведу. Я сегодня добрая. Собирайтесь. Только вот это придётся снять, — никса указала бирюзовым коготком на штаны Муллена.
— Соланж, ну не здесь же! Дети смотрят!
— Идиот! Пряжка железная. Всё железо долой! Меч тоже.
— Как это? Без меча я не могу!
— Не можешь — значит, не идёшь!
— Да я же без него как голый! Лучше действительно штаны снять.
— Штаны твои мне без надобности, — фыркнула никса. — А закон един для всех.
— Между прочим, это не железо, а лучшая алийская сталь, — проворчал Муллен, но уже не ради спора, а просто по привычке.
— А серебро можно? — уточнила Тьяра, безропотно расставаясь с кинжалом.
— Можно.
— Вот гадство. Всё из‑за тебя! — некромантка ткнула Ксанку локтем.
Девушка посмотрела на неё с недоумением:
— В чём я, по — твоему, в этот раз провинилась.
— А из‑за кого мой любимый стилет исчез? Сейчас бы не пришлось оружие сдавать.
— Твоё оружие — магия. И кстати, твоя магия твой стилет и угробила. Так что хватит валить на меня собственные косяки.
— Девушки, если будете пререкаться, то останетесь здесь, — строго перебила спорщиц никса. — Так что можете продолжать ругаться, мне же проще. Да и сами целее будете. И, кстати, рыжая, туфли тоже снимай! На них пряжки. И каблуки подкованные.
— Не — е — ет, только не это — простонала Ксанка.
Опять ходить босиком не было никакого желания. Ноги ещё помнили прошлое путешествие через перевал. Но речная ведьма была непреклонна. Да Ксанка и сама понимала, что упрашивать бесполезно, это же не блажь, а суровая необходимость.
Но оставалась ещё одна проблема:
— А что делать с повозкой?
— Лошади проспят ещё несколько часов, если не будить, — ответила Тьяра.
— Значит, пусть спят, — решил Муллен. — Может, мы к их пробуждению уже вернёмся.
— Если вообще вернёмся, — мрачно добавила некромантка. И первая вышла на дорогу вслед за никсой.
В отводящих глаза заклинаниях необходимости не было, речная ведьма благополучно справлялась с чужими взглядами сама, причём делала это совершенно машинально. Наведение иллюзий было для неё таким же привычным занятием, как дыхание.
Совсем рядом прошёл эльфийский патруль, но никто из остроухих даже не посмотрел в сторону Соланж и её спутников. Гораздо больше солдат занимала сама дорога и маячащий вдалеке силуэт замка Нермор. Отсюда было совершенно невозможно разобрать, что там происходит, и кто побеждает. Но флаги на башнях были совершенно точно красные, восточнопредонские. Пока что.
Неглубокий, но удивительно бурный ручей обнаружился совсем недалеко. Бурлящий поток выныривал из горной расщелины, огибал здоровенный булыжник и снова нырял под скалы.
Ксанка осторожно потрогала воду пальцем ноги:
— Холодная!