Две громады из едва живого камня встречались в разбитой каменной арке. Когда мы подошли ближе к руинам — смогли увидеть на той стороне край острова.
Сайрис не долго рассматривал остатки древнего здания, сразу же направившись под навес.
Арка была огромной. Она вздымалась над неровной поверхностью островка метров на двадцать и в ширину была еще вдвое больше.
Оказавшись под ней, я хмыкнул, узнав вороний стиль. Я был прав. Внутри арки была массивнейшая медная конструкция, благодаря которой эта часть древнего здания и смогла уцелеть спустя столько лет.
Толщина медных опор была такой, что в Геотерме меня подняли бы на смех с такими историями. Наверное, с добрый метр сплошной меди. Здесь, на входе под навес арки, будущий ворон минут пять осматривал все вокруг. Ни я, ни Мора не решались его потревожить. Сейчас только Сайрис может нас вывести отсюда живыми.
Наконец, будущий ворон спугнул мертвенную тишь:
— Привал. Перекусите, вздремните часок или что вам там нужно, и помолитесь за мои навыки инженера.
Я так давно сражался и столько шел из последних сил, что когда появилось несколько свободных минут, даже растерялся. Но просто дремать или отдыхать, было глупо. Возможно, я больше никогда не окажусь в этом месте. Что бы не говорил Сайрис, я верю, что выживу в той миссии, что возложила на меня Айрэ. Я понимаю, что он прав, но я совсем не хочу это понимать. Слишком долго я пытался изменить что-то в родном городе и бился о невидимую стену непонимания. Я никогда не выбирал путь отступника и изгоя, напротив, я стремился стать героем для своего народа. Но герои сиин — это те, кто освоил больше инструментов или достиг вершин совершенства у одном из них.
Возможно именно поэтому я захотел стать Мастером и превзойти легендарную Айрэсдарк. Что ответит народ сиин тому, кто с боем прошел путь до овладения вершинами двенадцати инструментов?
На стенах остатков конструкции не сохранилось ничего от прежних хозяев. Громадные медные шестерни, способные накрыть собой целый дом, валялись, словно груда мусора. Холодный металл медленно разрушался под действием времени и лазурного люменориса.
Легенды о воронах почти ничего не говорили об их быте или идеях. Сорами очень не любят разговоры о себе. Я уже не раз слышал, что до второго падения их народ принципиально не занимался порабощением других и тем более жертвоприношениями.
Рука коснулась хаани. Я не знаю, когда я призвал его из инвентаря, но не стал останавливать мелодию. Расположившись на горе навеки мертвых шестерней, я позволил ей течь навстречу душам когда-то погибших здесь древних.
Медленный ритм нот разнесся по огромному пространству гулким эхо. Равноденствие пело долгую грустную песнь, передающую легкую грусть по тому, что уже никогда не вернуть. В мыслях замелькали отголоски воспоминаний о снившихся в детстве снах и несбывшихся мечтах, что медленно угасали, столкнувшись с реальностью.
Серая фигурка Моры застыла рядом со мной. Губы ее молчали, но глаза пытались передать разом такую вереницу эмоций, что я едва в них не захлебнулся. Чистые глаза были самой лучшей частью ее серого лица.
Я не стал прерывать мелодию. В голове всплыли наставления прабабушки о том, что чем меньше уровень, тем меньше природная защита от воздействия любых сил.
Хаани Равноденствия.
Редкость: эпический.
Материал: Мельхиор, кровь вампира.
+ 1 к воле владельца.
+ 1 к мудрости владельца.
Принудительно повышает эмпатию слушателей на время исполнения.
Боевой дух владельца не может иметь отрицательных значений.
Описание предмета изменилось. Раньше он не давал бонусов к мудрости. Предмет становился сильнее, раскрывая больше заложенной в него силы.
Я прикрыл глаза. На душе стало тепло и спокойно, будто и не было несколько часов назад бойни с кровавыми монстрами. Мелодия оживала, рождая в голове порожденные ею образы далеких земель и кристально чистых озер. Перед глазами встало множество картин, наполнявших душу светлой грустью о тех временах, когда миром правили древние зверяне.
Чудом не сталкиваясь друг с другом руки прыгали по круглым нотам инструмента, задевая струны души и связывая их с чем-то неуловимым, чуждым, но столь прекрасным, что хотелось окунуться в это нечто и плакать от грусти и счастья одновременно. Представьте, что на пару мгновений вы перестали быть собой, обратившись прозрачным потоком весенней реки. Кристально чистым ледяным источником, выносящим палую листву из-подо льда, на стыке снежного и осеннего леса.