Любопытство исследователя нового мира настолько поглотило меня, что Сайрису пришлось несколько раз повторять свои слова, что обычно приводило его в ярость. Но сейчас человек даже не огорчился, просто повторив в третий раз:
— Лин, привал. Давай налево, а?
— Ээ… простите, господин Сай, налево?
Человек молча указал влево на звериную тропку, которую я, поглощенный развернувшейся картиной охоты, даже не заметил. Здесь запахи вновь стали для меня вторым слухом. Вода, мох, листья и… что-то еще?
— Что там, господин Сай? — конкретизировал я вопрос, однако ждать ответа не стал, сразу направившись в указанном направлении. Незачем его лишний раз злить своим любопытством.
— Озеро огненных медуз. Я там ночевал в прошлый раз — славное место.
Сайрис вновь выглядел истощенным до предела. К его чести, он всегда старался идти до предела, пока от усталости мышцы просто начинали предательски дрожать и подводить человека. Здесь такое поведение было, как по мне, не очень разумно — оступиться и упасть вниз — гарантированная смерть. Впрочем, не мне говорить об этом, ведь я сам ничего не замечал, будучи поглощенным окружающим миром.
У места, которое показал Сайрис, не было своего имени, но я быстро понял, почему он так его назвал. Озеро огненных медуз было именно тем, что сказал человек..
Над гладкой поверхностью заключенного в кусочек Подземья озерца медленно плавали десятки медуз разного размера и формы. Не в воде, а именно в воздухе. При чем они охотно парили как у самой воды, так и высоко под потолком пещеры.
Природа весело сыграла лиир здесь с землей, водой и камнем, создав, фактически, пещеру внутри зависшего в воздухе гигантского острова из земли и камня, находящегося в еще большей пещере.
Пока я стоял с открытым ртом, наблюдая десятки, если не сотни пылающих созданий, Сайрис с усталой улыбкой обустраивал лагерь. Как и любой сиин, я не нуждался в специальном ложе, хотя и не отказался бы переночевать на мягком. У будущего же ворона был целый ритуал, когда он доставал подушку и спальник. Мой спутник ужасно любил комфорт, страдал от тягот долгой дороги и красота окружавшего мира его волновала мало.
Нет, он не жаловался. Разве что иногда и в шутку. Но по нему это и так было видно. Захотелось сыграть что-то ободряющее, но я не был уверен, что такое будет уместно. Наверное, стоило как-то помочь ему с обустройством лагеря. Греть и обрабатывать пищу для сиин тоже не всегда было обязательно. Большая часть рациона нашего вида в Геотерме — сырые яйца, множество разновидностей трав да грибы. Любые формы обработки пищи для нас скорее способ сделать еду вкуснее, но никак не обязательная нужда. Рыба для нас большая редкость, доступная в основном семьям рейнджеров. А мясо так и вовсе — удел тех, кто лично забрал жизнь живого существа.
— Лин, есть будешь? — послышался голос Сайриса, сразу пояснившей мне о причине тех путей, что выбрали в голове мои мысли. Оказалось, что за созерцанием удивительных огненных существ я не заметил существенные изменения нашей стоянки. Не заметить запах жареной рыбы у себя за спиной! Безумие.
Будущий ворон уже доедал первую небольшую рыбку, как и я направив свой взляд на величественных и не понятных нам существ.
Огненные медузы парили безо всякого порядка, медленно поднимаясь вверх или планируя вниз крошечной янтарной капелькой солнца. При этом была хорошо видна пламенная природа существ — огонь внутри них жил своей жизнью. Как если посмотреть на солнце через зачерненное стекло воронов. Пламя бурлило, взрывалось внутри медуз крошечными вспышками, отражавшимися ярким светом на темных сводах пещеры.
Корнецвет удивительным образом обошел стороной это место, да и светящихся камней здесь не водилось — они вообще были редкостью в Вечнозеленом.
— Тысячи бумажных фонариков… — тихо прошептал Сайрис одними губами.
Руки сами потянулись к инвентарю, и я снова извлек Равноденствие. В конце концов, с тех пор, как мы перешли порги человек сам сильно расслабился. В голове сама собой заиграла мелодия. Она словно бы рвалась на волю, и я ничего не мог с этим поделать.
Пальцы начали свой танец по округлой поверхности хаани, рассказывая окружившему нас чуду внутри ужасающего мира Подземья все, что я почувствовал, созерцая чудо вокруг себя. Мелодия выходила совершенно новой, без привычной толики печали. Возможно, с капелькой грусти, но скорее светлой, замешанной на радости и восхищении. Наверное, это моя первая мелодия, которую я мог бы назвать оптимистичной.