— Я согласна. Мне кажется, он нас оберегает. Знаешь, как детей, которые сами еще не до конца осознали окружающий мир. Но мне действительно очень нужно попасть обратно на Аторию, — упрямо добавила я. — Там есть два брата: Маир и Лар. Они в большой беде.
— Если это так, я тебя тем более не пущу одну, — сказал Эван.
— Да если бы!.. — возмущенно ответила я, — если бы я могла… Пропади оно все пропадом! Меня не пускает обратно в тот мир, не знаю, почему. Так бы я и спрашивать у тебя разрешения не стала.
— Э, Фрэйа, это тебе не по бревнам скакать, — сказал Эван. — Если сейчас не можешь туда попасть — тебе там не место.
— Стойте! — вдруг сказал Ойло. Он побледнел, покраснел, поморщился, словно у него внезапно заболели все зубы разом.
Мы замолчали. Минут пять Ойло корчил идиотские гримасы, но это была не попытка нас рассмешить. Эван удивленно смотрел на него, а меня вдруг осенило. Наконец трог глубоко вздохнул, открыл глаза.
— Уф, ну до чего неприятно!
— Ойло, ты видел будущее? — осторожно спросила я.
— Догадалась! — ответил парень. — Ощущения не из приятных, но в детстве было намного хуже.
— Ты видишь будущее? Ничего себе! — поразился Эван, поднимая светлые брови.
Трог рассмеялся.
— Вы с Фрэйей точно родные души. Да, друг, иногда случается. Кстати, думаю, тебе это не очень понравится, Фрэйа.
— Что? — взволнованно спросила я.
— Те братья-амбрийцы наболтали лишнего. Не со зла, конечно, но теперь нам нужно уносить ноги из города.
Я так выразительно вздохнула, что они рассмеялись.
— Прямо сейчас?
— Нет, не сейчас. Через пару дней. Я видел полную луну.
— Может, я сумею помочь? — сказал Эван. — Тот человек, у которого я работаю, знатный амбриец. Он хороший мужик.
— Да эти тоже ничего мужики, плохого о них не скажешь. А ведь казались молчунами, дождь им в штаны! Нахлебались и на радостях обмолвились, что Фрэйа знает магию. Кому нужно, тот услышал. Эх, пестрокрыл меня клюнь!.. Если б дурень какой попался, ан нет, и тут невезуха, рассказали самому что ни на есть прожженному законнику. А он, несомненно, привык грабастать в рабы тех, кто представляет интерес для Верховного Жреца. Смекнул выгоду — и надумал… то есть надумает тебя, Фрэйа, словить. Ну а нас в расход пустит.
— Если этот человек один… — начал Эван.
— Да не один он, у него прихлебателей знаешь сколько? На каждый двор — как огурцов в бочке! К тому же всякому охота кусок урвать! Ещё и подерутся из-за Фрэйи. Не успеешь шагу сделать, как уже в клетке будешь сидеть. Со мной рядом. Упекут — и поминай как звали! — пробурчал Ойло. — Уходить надо, говорю. Чего, с армией будем сражаться, что ли?
— А что, мы можем, — спокойно ответил Эван. Он действительно ничего не боялся и не намерен был отступать, но я не хотела рисковать.
— Брат, я не хочу, чтобы ты закончил, как Рута — на рабском торгу без штанов. Прошу тебя, давай послушаем Ойло. Я знаю, какой ты сильный. Но мы не воины. Мы не выстоим против них.
— Поручусь уложить двоих-троих, это если ближе подойдут, — сказал Ойло. — Издалека свалю с десяток, но дальше нас возьмут числом.
— Я не смогу калечить людей. А такого уровня мастерства, чтобы образумить их болью, не причинив вреда, я не достигла.
— Вот где Санада пригодился бы! — хмыкнул, сдаваясь, Эван.
— Не знаю, о какой санаде идет речь, но жажду ее помощи не меньше вашего! — сказал Ойло, и мы расхохотались.
Глава 6. Аргон
Эти два дня были для Руты трудными. Она совсем отвыкла от нормального человеческого общения. Говорила, запинаясь, и постоянно извинялась. Порывалась называть меня госпожой, а ребят господинами. Эван беззлобно ругался на нее за это.
Она была смышленой и доброй, но из-за случившегося казалась безнадежно утраченной: пугалась каждого шороха, опускала глаза и сжималась, если видела незнакомого человека, а от мужчин шарахалась, как от смерти. Однако Эван не потакал ее страхам. Он нарочно находился рядом с ней почаще, вовлекал в разговор, заботился о ней. Ойло был менее участлив, но не потому, что ему было все равно. У него на сердце лежали свои шрамы, и ему тоже требовалась поддержка и дружеское плечо. Так мы с Эваном и разделились: он занимался Рутой, а я Ойло. Мы вместе ходили гулять, вместе обедали и ужинали, вместе, в одной комнате, спали. Мы решили, что отправимся из города ночью, в самую сонную пору. Для Руты не стали покупать коня, она не умела ездить верхом, и Эван посадил ее позади себя. Большую часть товара мы распродали, а остальное отдали на хранение другу Эвана. Его звали Ниланэ, и я припомнила, что где-то уже слышала это имя. Уж не был ли этот человек мужем Амиланы? Могло ли существовать два Хушаба из Амбры? Впрочем, всё это не казалось важным.
Дорога вела пологими холмами и уходила в горы. На наше счастье, Ойло хорошо знал эти места, так как часто путешествовал в одиночестве. Вокруг было пустынно и просторно, после грязного и шумного города я была готова целовать каждую травинку, что попадалась на пути. Мы ехали шагом. На моем седле привычно болтался рюкзак. Я ехала и думала об Алеарде. Я часто думала о нем такими звездными ночами. Я мечтала о неизведанном, недосягаемом, и мечты эти были печальны. Время пытало меня, сомнения терзали сердце. Я хотела получить ответ на главный вопрос: как скоро мы обретем друг друга?
Эван заметил мое настроение и, подъехав ближе, спросил:
— О чем думаешь?
— Об Алеарде, — ответила я со вздохом.
— О капитане? — несколько удивился он. — А, ну да…
— Я тоскую по нему, — сказала я и в носу защипало.
Парень не сразу нашелся, что ответить.
— Так ты… Когда же вы успели сблизиться? То есть я знал, что у вас отличные отношения, но чтобы…
— Чтобы сблизиться с таким человеком, как Алеард, много времени не нужно.
— Да? Знаешь, он мне всегда казался недоступным и строгим. Он умный и сильный, но совсем не заносчивый. Его трудно назвать общительным человеком, но при этом он не замкнут в себе… Так вы… В смысле, ты думаешь… — растерянно пробормотал Эван и смущенно улыбнулся.
— Да что тут думать! — сказал, оборачиваясь, Ойло. — Любит она его, вот и все дела.
Я зарделась, услышав это. Нужные то были слова, правдивые. Вот только трудно их услышать, зная, что любимый далеко. Я не стала ничего говорить, Эван и так все понял. Он только потянул меня за руку, слегка обнял — и разбудил Руту, которая спала, прижавшись к его спине.
— Все хорошо, отдыхай, — сказал ей Эван, и девушка послушно склонила голову к его плечу, уткнулась в густые волосы. Ойло опять оглянулся и подмигнул. Я тоже не сдержала улыбки, и Эван весело погрозил нам кулаком.
Мы ехали до утра и потом целый день до вечера, делая только короткие остановки. Все, кроме Ойло, чувствовали легкую усталость, трог же был привычен к подобным переходам. На корабле он чувствовал себя неуютно, как и я, но в седле держался увереннее нас всех вместе взятых. Мы сделали привал под большим раскидистым деревом, похожим на дуб. От него исходило мягкое, едва уловимое тепло. Поужинали купленными еще в городе фруктами, и поболтали за едой. Правда, Рута всё время молчала. Она не привыкла ещё говорить, не привыкла чувствовать себя чьим-то другом. Я смотрела на неё: милая, трепетная, такая искренняя и слегка напуганная. Она боялась не нас, а того, что снова останется одна, и жалась к Эвану, словно мокрый беззащитный котёнок. Нежность растопит сердце любого человека, даже когда оно полно страха. А Эван, безусловно, был нежным человеком, хотя сам этого и не признавал. Он обнимал девушку за плечо поверх тёплого плаща и надолго от себя не отпускал.
Ойло должен был дежурить первым. Он сказал, что на холмах нас в любом случае могут заметить, и не стоит рисковать. Мы взяли с собой теплые шерстяные одеяла, и теперь с удовольствием укладывались спать. Ойло и Эван — по бокам, мы с Рутой в центре. Девушка повернулась на бок и уткнулась носом в грудь Эвану. Однажды узнав зло, теперь она снова поверила людям, и доверие это было полным. Я улеглась на спину, не сдерживая улыбки.