Я долго перла Ойло по песку. Он был несказанно тяжелым, и я чуть не надорвалась. Когда мы, наконец, дотащились до камня, парень внезапно проснулся.
— Фрэйа, ты? Чего это такое? Где это мы? — спросил он, с трудом продирая залитые кровью глаза. — Что со мной?
— Ойло! — я крепко обняла его. — Ойло, милый, мы в Промежутке! Время здесь замерло, и поэтому ты жив. Сейчас я постараюсь перебросить тебя к своему другу, и он поможет. Он тебя вылечит, я уверена в этом, но я не смогу пойти с тобой.
— К другу? В Промежутке? — он огляделся, поднял брови. — Ох, храни меня Пламя, это правда! — И парень коснулся своей раны. — Чудеса, да и только…
Ему пришлось опустить голову мне на плечо, он совершенно обессилел. Возможно, Промежуток закупоривал раны и дарил бесценные мгновения, но силы он не возвращал.
— Ты веришь мне?
— Я тебе верю, сестра. Что передать твоему другу?
— Скажи, что я думаю о нем и помню его.
— Ого, Фрэйа, — тихо произнес парень, — так ты меня к своему капитану закидывать собралась?..
— Да. А теперь, прошу тебя, лежи тихо. Я понятия не имею, что может произойти, если ты меня отвлечешь.
— Мы еще встретимся?
— Да, Ойло. Встретимся. Главное, чтобы ты жил.
— Главное, чтобы твой Алеард нашел тебя…
Я смогла ему улыбнуться. Зажмурилась, сжимая кулаки, потом расслабилась — и камень раскрылся, впустил Ойло, меня же отшвырнуло прочь с такой силой, что я лишилась чувств. В тот самый момент я забыла Ойло Рэда и Руту Гоц, забыла, словно их никогда не было в моей жизни. И мир, который был мной так трепетно принят в сердце, спрятался в глубинах памяти, в тех самых ее закоулках, куда можно проникнуть только спустя время.
Глава 8. Арва-Пьяла
Меня встретили старые-престарые деревянные хибары, полуразвалившиеся и замшелые. Деревья выросли прямо внутри них и расперли стволами хлипкие стены. Молчаливый и упорный, лес всё дальше заступал в этот странный город. Я никогда не видела такого количества маленьких домов. Казалось, им нет конца и края. Кто мог жить здесь?
Хотелось подумать вдали от всего, что могло мысли помешать. Я ощущала внутри болезненную пустоту, как будто случилось что-то судьбоносное. Я напрягала память, но она не поддавалась. Мне не хотелось ни есть, ни спать, к тому же странная рана на ноге чесалась и периодически кровоточила. Откуда она появилась? Поранилась ли я сама или кто-то ранил меня? Пустота владела моим сердцем, и оно согревалось только мыслями об Алеарде.
Всё пришло в норму, когда я решительно двинулась дальше. Этот мир больше других походил на сон. Сколько их уже было, этих миров? Я шла к намеченной цели отнюдь не кратчайшим путем, и шорох оттаявших мыслей не мог вынудить меня обернуться. Я знала, что если очень постараюсь, то найду Алеарда, но за свою несдержанность и упрямство мне придется заплатить.
Я часто думала о Маире и заставляла себя верить в то, что смогу помочь ему. Трудно было не метаться и не представлять плохого, ведь прошло столько времени.
Тихие это были места. В оконных проемах стояли треснутые глиняные горшки со следами ярких прежде узоров на боках, и в них таинственно и печально спали мертвым сном засохшие цветы. Дорожки меж домов, некогда просторные и веселые, поросли травой, и трава была как пыль. Деревья тоже были серыми, и листва на них пожелтела. Я заметила, что чем дальше ухожу, чем более засохшим, прозрачным становится мир. В самом начале лес и трава были зелеными.
К исходу дня я вышла к берегу реки. Вода в ней была серой, и она стояла. Ни малейшего намека на течение. Я не увидела ни волн, ни мелкой ряби. Вода спала. Спало небо, спали деревья, спали дома. Если за холмом, откуда я пришла, жизнь еще боролась, то здесь все давно смирилось со своей участью. Я чувствовала странное оцепенение, стоя возле воды. Мной не овладела усталость — и с чего бы? Я не испытывала ни голода, ни жажды. Я хотела остаться здесь. Навсегда. Не знать ни печали, ни радости, и спать вместе с окружающим миром. Просто спать и не видеть снов.
Резкий окрик, прозвучавший в сознании, заставил встрепенуться. Настойчиво и требовательно меня звал знакомый голос, и я решила, что это Бури. Сознание противилось движению, но голос звучал неприятно громко. Он ругался на меня незлобиво, заставлял поторопиться. Я вздохнула, лениво прикрыла глаза и позвала Промежуток. Прошло несколько секунд, потом минута. Ничего себе! Я по-прежнему стояла на берегу, но тишина уже не казалась прекрасной. Она была зловещей и тревожной. Тишина поняла, что ей не удалось меня сцапать, и хотела отомстить. В лесу затрещало, кто-то быстро шел ко мне, раздвигая ветви. Это было очень кстати — испугаться, потому что я вернула себе чувства и провалилась во тьму прежде, чем увидела идущее ко мне нечто.
Я позволила Промежутку выкинуть меня на его усмотрение в первый попавшийся мир. Хотелось забыться крепким сном и проснуться, когда все будет хорошо. Это было незнакомое, гадкое ощущение. Не физическая усталость, что-то гораздо серьезней и непреодолимей.
Я материализовалась прямо в городе, хорошо, что не на самой улице, а в переулке, и шлепнулась на мусорную кучу. Пахло оттуда так, что у меня слезы из глаз потекли. Сверху, прямо мне на голову, упал рюкзак. Я поспешно вскочила, отряхивая руки и одежду. Платье было не узнать, проклятая рана чесалась.
Город шумел. Этот шум мне не понравился. Я вдохнула воздух и поняла, что меня сейчас вырвет. Никогда еще не дышала настолько отвратительным воздухом! Я прижала к носу найденный в кармане рюкзака платок и огляделась. Просто переулок — заваленный хламом, темный и вонючий. Я стала пробираться к выходу, туда, где мелькала яркая вывеска какого-то заведения.
Внезапно выросший из темноты человек едва не схватил меня. Хорошо, что я вовремя отскочила прочь.
— Давай деньги! Гони деньги, кому говорю! — рявкнул он.
— Деньги? — глупо переспросила я.
Далее прозвучало слово, которое не берусь повторить, потому что оно было сказано слишком громко и оттого невнятно. Незнакомца взбесила моя тупость, а более того спокойный голос.
— У меня нет денег, — сказала я. — Дать мне вам нечего. Простите, пожалуйста.
Но он уже ничего не понимал.
— Ах, ты!.. — и пошел на меня. Здоровенный, сбрендивший и злой. В его руке — я только заметила — сверкал нож. Я не решилась вступить в бой, надо мной еще властвовало оцепенение, а потому разбежалась, и, подпрыгнув, уцепилась за ближайшую лестницу. Подтянулась на руках и полезла наверх, не дожидаясь, пока он полезет за мной. Снизу донесся поток бранных слов.
Я залезла на крышу, и глазам предстало отталкивающее и завораживающее зрелище. Огромный светящий город из камня и металла. Всё пылало электричеством, шумело и гудело, торопилось, дергалось, крутилось… Машины, поезда, люди… За моей спиной было тихо, и я поняла, что мужик решил не преследовать меня. Или просто-напросто не смог залезть следом. Я подошла к краю крыши, поглядела вниз. Не так уж и высоко. Этаж десятый, наверное. Хотя те небоскребы вдали впечатляют, даже у нас на Земле подобного не строили. Внизу, на противоположной стороне дороги, горела небольшая синяя вывеска: «Сын Коры». Почему-то мне стало любопытно, что это за место такое.
В переулок возвращаться не хотелось, ведь сумасшедший грабитель мог поджидать меня там. Я обошла крышу по кругу и заметила, что с другой стороны здания оконные проемы обрамлены чем-то вроде декоративного узора. Я примерилась, свесившись вниз, ощупала их и поняла, что не составит труда слезть по ним вниз. Что я и сделала, привесив за спину рюкзак и подвернув повыше подол.
Окна выходили на небольшую улицу. Народу там было немало, но люди вверх не смотрели. Я спрыгнула, едва не задев проходивших мимо мужчин, и они расхохотались: «Детка, не хочешь выпить?» Вот уж этого мне точно не хотелось. Я выскочила на дорогу и чуть не попала под машину. Водитель обозвал меня «тупой курицей», поддавая газу. Следом за ним с оглушительным ревом промчался мотоцикл. Меня окутало плотным черным дымом, и на несколько мгновений стало непонятно, куда идти.