Я прислушалась — за окном бушевала буря. Волны рассыпались брызгами и стремительные капли барабанили по стеклам, шумными компаниями заливая террасу. Интересно, а могло ли в сильный шторм залить комнаты? Или домик потому и построили на воде без опаски, что стихия никогда не причиняла серьезного ущерба? Иногда комната озарялась вспышками молний, но грома слышно не было. Я свесила ноги — пол тоже оказался ледяным. Пришлось встать с кровати, чтобы поискать ещё одно одеяло. Я полезла в маленький шкафчик, стараясь не выдать себя ни звуком, ни шорохом. В гостиной было тихо, наверное, Алеард крепко спал. Я пыталась найти хотя бы одну теплую вещь, и вспомнила про старый коричневый плед, обнаруженный мной во время прошлой уборки. Это было уже что-то, и я усиленно начала соображать, куда его засунула. Думалось плохо, к тому же стоять на месте было зябко. Я ходила туда-сюда, чувствуя, как холодеет нос, но в голове было пусто. На кухне? Нет, не там. И уж точно не в спальне. Тогда, возможно, кладовка. Почему я не решилась попросить Алеарда лечь рядом? Он устроился на не слишком удобном диване, хотя кровать уместила бы нас обоих. Вот она, моя стеснительность! Теперь мне хотелось вернуть мгновение, когда мы желали друг другу доброй ночи, но оно было упущено.
Я решила проскользнуть в коридор и порыться в кладовке. Прежде в домике не было так темно! Я натыкалась на всё подряд, словно вещи таинственным образом поменялись местами. Эта кромешная темнота исходила откуда-то из моря, из неба, из самой бури. Я нащупала занавеску, выглянула в щёлку — море бушевало. Оно было черным, и вспененные хребты волн сияли, озарённые непонятным серебристым светом. Я заворожено наблюдала, как на горизонте вспыхивают жирные голубые молнии.
— Фрэйа, — услышала я и обернулась. Алеард глядел на меня, приподнявшись на локте. — Что-то случилось?
— Всё хорошо. Я немного замёрзла, — шепотом ответила я. — Там, за окном, так страшно и так красиво!
Алеард поднялся и подошел ко мне. Сонным он не выглядел, и ему явно не было холодно. Он стоял за моей спиной, и от него исходило такое притягательное тепло, что я невольно подвинулась ближе. Он протянул руку, притягивая меня к себе, обнял за пояс. Стоять так вместе было невыразимо прекрасно: чувствовать его тело, и руки, и дыхание, и глядеть на черный шторм… Я согрелась буквально за минуту, даже ноги запылали.
— Думаю, будет лучше, если я лягу с тобой, — сказал Алеард.
— Я была бы счастлива, — быстро ответила я, и он рассмеялся низким довольным смехом.
— Тогда беги скорее под одеяло! Кажется, в спальне есть камин.
— Да, действительно, — вспомнила я, — и мне это казалось странным, при такой-то жаре. Но за несколько недель мир не узнаешь.
— Это точно. Может, найдутся и дрова?
— Кажется, в кладовке лежали какие-то поленья. Там же может быть плед.
— Хорошо, я пойду туда, погляжу. А ты иди грейся! — и он легонько подтолкнул меня кровати. Я залезла под одеяло.
— Алеард! — я не могла не смотреть на него: на нем были надеты только короткие хлопковые шорты. — Неужели тебе не холодно?
Он отрицательно покачал головой и вышел в коридор.
— Я никогда не мерзну, — донёсся его голос из глубины домика.
— Раньше я редко мерзла, люблю прохладу. Просто ночью хочется быть в тепле и уюте.
— Согласен, — отозвался Алеард. — Мерзнуть лучше днем.
— А ещё лучше, чтобы рядом был кто-то, кто в случае чего согреет, — сказала я.
Алеард ласково хмыкнул. Интонации его голоса давались мне с легкостью. Через минуту он вошёл уже с поленьями для очага.
— Пледа там нет, но обещаю, что ты не замерзнешь, котенок.
Мне захотелось его обнять. Я слезла с постели, завернувшись в одеяло, и мы подошли к камину. Алеард ловко уложил деревяшки внутрь, поджёг их, и комната озарилась пламенем, заполнилась волшебством. Он посмотрел на меня, затем поднялся и стащил с кровати матрас. Его идея пришлась мне по душе. Я всегда мечтала об этом: сидеть возле огня, слушать бурю, и обнимать человека, которого люблю… Я принесла подушки, и мы уютно устроились на полу. Чудесная штормовая ночь дарила множество возможностей и долгожданное уединение. Я жаждала коснуться Алеарда, но не решалась.
— Всё еще мерзнешь? — спросил он.
— Немного. Стены тонкие, наверное, поэтому так холодно.
— Странный это мир, погода непредсказуема. Я был на востоке, за океаном. То жара невыносимая, то холод собачий. И эти смены погодных настроений происходят по несколько раз на день, — улыбнулся Алеард. Он сидел совсем близко, и увидев, как я зябко передернула плечами, протянул руки: — Иди сюда.
Я неуклюже подвинулась к нему, и Алеард повернул меня к себе спиной.
— Вот так. Я тебя согрею, малышка.
Я ощутила, как густая сладость заполняет тело, рождая медленную внутреннюю дрожь. Алеард едва касался губами моей щеки и смотрел на огонь. Было невероятно прекрасно сидеть так близко к нему и чувствовать его сильное тело. Внезапно он поцеловал меня в шею, и я замерла.
— Ты пахнешь полевыми цветами, Фрэйа, — сказал он тихо. — И травой. Мне не хватало твоего летнего запаха.
Казалось, что еще немного, и я растворюсь в ощущении блаженства. Я прижималась к Алеарду, вбирала в себя долгожданное тепло, питалась его ласковой и настойчивой заботой. Он продолжал меня целовать, поглаживал мои плечи и руки, настойчивыми, уверенными прикосновениями заставлял тянуться за его губами, терять рассудок от незнакомого, властного желания, забывая об ограничениях. Я чувствовала, что не контролирую себя, и Алеард знал это, но он не воспользовался этим. Он остановился и мягко опустил меня на матрас, уложил к себе на грудь.
— Доброй ночи, Фрэйа.
— И тебе доброй ночи, Алеард, — отозвалась я невнятно. Его прикосновения меня убаюкали, и через несколько минут, блаженно расслабившись, я заснула в его объятьях.
Когда на следующее утро я открыла глаза, домик был залит золотом. От грозы не осталось и следа, и Алеарда в комнате не было. Я мигом вылезла из-под одеяла и выбежала на веранду. Море было зелено-голубым, глаза слепило веселое отоспавшееся солнце, а возле самой воды сидел Алеард.
Я стащила майку, влезла в купальник и вылетела за дверь. Волосы разлетались, на палящем солнце они стали ещё светлее — песок вместо пшеницы. Я ничуть не боялась, что нас увидят: наше временное жилище находилось в отдалении от других построек и было закрыто зарослями густых кустов и деревьями, похожими на пальмы.
Алеард подхватил меня на руки, когда я подбежала. Ему не составляло труда кружить меня, подняв высоко вверх, и я замирала от восторга, как в детстве, когда качалась на длиннющих подвесных качелях. На Земле я не видела его таким беззаботно-счастливым. Казалось, с его плеч упал какой-то груз, нечто отпустило, разжало нежеланные объятья.
Море в этот день было неспокойным, большие волны подхватывали и возносили нас на своих спинах, и от этого захватывало дух. Алеард не сводил с меня глаз. Я пыталась убежать от него, и он нарочно себя сдерживал, давая мне порядочную фору, но это не помогало. Вообще-то я быстро бегала, ни Артём, ни мой двоюродный брат Анатолий, ни тем более Яна или Карина не могли меня догнать. Но Алеард бегал не просто быстро, он бегал стремительно и неистово, как зверь, преследующий добычу. От него невозможно было ускользнуть! Не помогали ни хитрости, ни старания. Он догонял меня, подхватывал на руки и кидал в воду. Я ныряла, уходила вглубь, надеясь, что смогу от него уплыть, но он плавал и нырял лучше, и всё равно меня настигал. Я и не хотела, чтобы было иначе, желала ощутить его прикосновения, жар дыхания, силу мощного тела, хотя по-прежнему смущалась. Он не упускал ни минуты, чтобы не поцеловать меня, не взять за руку или крепко обнять, и я отвечала тем же. Мы были счастливы друг другом и забыли о времени. Так оно всегда исчезает для тех, кто познал любовь.
В конце концов я вымоталась настолько, что снова заснула у него на груди, прямо на песке, в тени раскидистого дерева.