— В бой с ними? — возмутилась толпа.
— Немыслимо!
— Невозможно!
— Их нельзя победить. Тебе просто повезло, — кивнул блондин.
— Самонадеянность!
— Опасная гордость!..
Онан взял меня за руку и покачал головой, но я не поняла смысла этого телодвижения. Я не знала, как убедить миртов. Нужных слов не хватало, доказательств у меня не было. Разве что город под водой показать?
— Ты дело говоришь, — вдруг громко сказал Тот. — Ты рисковала ради нас жизнью. Я хочу увидеть этот подводный город. Слушайте! — обратился он к толпе, — как долго мы терпим это? Наши отцы говорили: цените мгновения! Но никто не завещал нам быть трусами.
— Я с тобой, — улыбнулась Кайла.
— И мы с тобой, — это были те парень и девушка, которым я помогла. Парень едва стоял на ногах, рана на груди кровоточила.
— И я с тобой, Фрэйа, — подмигнул мне Онан, — хотя понятия не имею, о чём идёт речь.
Никудышный из меня получился лидер: после битвы с «горгонами» (так их, оказывается, называли) я совсем зачахла. Навалилась усталость, хотелось не летать, а спать беспробудным сном. Однако пришлось побороть себя. Облака могли в любой момент вернуться.
Я нарисовала на стене одного из зданий огромного кота, постаравшись, чтобы изображение походило на фотографию. Нарисовала ещё двух, поменьше, на камне и на покрывале. Люди с восхищением оглядели невиданных зверей и дело пошло на лад: на зданиях, тротуарах, одежде, на дверях и на песке стали появляться неумело нарисованные кошачьи лица. Кто-то более способный изображал кошку целиком. Пока большинство самозабвенно предавалось искусству, мы с Тотом, Кайлой, Онаном и еще пятью мужчинами и двумя девушками побойчее решили лететь к городу под водой. Онану не понадобилось долгих разъяснений, как пользоваться крыльями. Но надо было видеть его, хохочущего от восторга, когда мы поднялись в небо!
Лететь было неблизко, и я раздумывала: могли ли кошки уцелеть? Неужели они просто взяли и исчезли? И что спрятано за горизонтом? Только тени и зло?
Мы опустились на теплые песчаные плиты, и я поняла по лицам миртов, что они здесь ни разу не были. То ли правда боялись запрета, то ли просто никто не летал в эту сторону без нужды — далековато от города.
— Ого, золотой камень! — сказала Кайла.
— Говорят, именно из такого камня строили свои жилища Боги. Я и не думал, что он действительно существует! — удивленно развел руками Тот. — Но ты говоришь, что сам город под водой?
— Да. Огромный город. Больше, чем ваш.
— И глубоко нырять придется? — спросил совсем молодой мужчина. Его звали Ран.
— Глубоко, — ответила я честно.
— Ну, это без проблем! — отозвался Онан. Он уже успел снять свою рубашку, и теперь выжидающе смотрел на меня.
— Я плохо ныряю, — сказал один из тех парней, что полетели с нами.
— Оставайтесь здесь, — приказал Тот. — Мы вчетвером разведаем, что к чему. Когда вернемся, решим, что делать дальше.
Я кивнула, стягивая одежду и оставаясь в купальнике. Потом медленно зашла в воду, отдышалась — и нырнула.
Кайла и Тот не испытывали затруднений, плывя за мной все дальше. Онан тоже. Легкие у него были сильные. Я привела их к подобию храма, и сразу показала то самое жуткое лицо, чтобы не испугались больше, чем нужно. Меня оно уже не страшило. Потом я отплыла дальше и указала им на кошек, рычавших на горгону с другой стороны улицы.
Тот кивнул мне, и мы стали подниматься на поверхность. Они увидели подтверждение моим словам, а большего было и не нужно.
Облака в этот день не приплыли. И на следующий тоже. И через неделю. Люди крепко поверили в невиданный талисман, но я знала: дело было не только в кошках. Впервые за много лет нечисти был дан решительный, пусть и неумелый отпор. А когда добыча сопротивляется, не каждый хищник позволит искусать себя до кровавых ран.
Я раздумывала над тем, кто приказал миртам быть покорными своей судьбе рабами. Неужели предки? А если да, что же это были за отцы и матери, преподнёсшие и внушившие детям подобную участь?..
Мы с Онаном успели сдружиться за эти несколько дней, несмотря на его грубоватый, насмешливый, и довольно-таки ядовитый характер. Люди его сначала побаивались — не только из-за внушительного внешнего вида (мирты были все как один среднего роста, и не такие мощные и широкоплечие), но и из-за резкостей и колкостей, которые сыпались с его губ. Спустя время мирты поняли, что он совсем не злой, и перестали его сторониться. Кстати говоря, Онан плавал куда лучше меня, да и нырял здорово. Несколько раз вместе с другими ребятами он летал к Золотому городу, и принес оттуда древние предметы: прекрасный гребень цвета слоновой кости, почти целую чашу с потрясающей росписью, и даже тонкий изогнутый кинжал — целиком из золота. Всё отлично сохранилось, и предметы были сделаны здорово. У древних мастеров руки росли из нужных мест, чего нельзя было сказать о нынешних жителях прибрежных городов. Единственное, что они умели, это на славу строить. Прочее декоративное творчество казалось им недосягаемым. Они возделывали сады, ловили рыбу в море. Могли шить незамысловатую одежду и чинить крылья. Но упорно отказывались заниматься чем-то новым. Мы с Онаном пришли к пугающему выводу: им просто-напросто промыли мозги, стерли из памяти настоящее прошлое их народа. Они умели жить мгновением и веселиться, не хотели остановиться и задуматься, куда несет их ветер. К тому времени я уже знала: суша не так огромна. Наверное, ее площадь была около ста тысяч квадратных километров — то есть как наша земная Исландия. Я полагала также, что за океаном существует большой материк. И уже не верила, будто оттуда приходит только плохое.
Хорошенько всё обдумав, мы с Онаном решили строить лодку и плыть на разведку. Онан обладал удивительным даром создавать вещи. Он мог сделать дом, посуду или одежду, любой механизм. Что угодно, но только не живое. Поэтому и лодка была готова быстро: он сделал её ночью, пока все спали.
Не знаю, что он начудил с её устройством, но яхта могла идти не только под парусом, но и на винтах, непонятно какой энергией запускаемых. Плыть собирались мы с Онаном, Кайла и Тот. Последним в команде оказался светловолосый мужчина по имени Игрин. Пока мирты делали запасы и отмечали скорое отплытие, я стойкой краской рисовала на оранжевом парусе кошачью морду. Она получилась замечательно: решительный взгляд зелёных глаз, большие уши с кисточками, как у рыси, длинные белые усы и крупный тёмный нос. У нас был и запасной парус, и на нём я тоже нарисовала кошку, только чёрную. Когда полотно повесили на место, лодка приобрела солидный вид, но ей ещё нужно было дать имя. Жители Миртлеума удивились этому, свои маленькие лодки они никак не называли. Мы с Онаном долго думали и в итоге написали на боках «Ратник».
Мы отплыли рано утром, ещё до восхода солнца. В розовых туманных сумерках нас провожали всем городом. Люди стояли на верхушках маяков и по краю скал, сидели на деревьях. И все они — несколько десятков человек — пели печальную, нежную песню. Я знала, что никогда не забуду её.