Глава 10. В пути
Постепенно мы привыкли к тому, что вокруг, куда ни глянь, простиралась океанская гладь. Корабельная жизнь наладилась, мы устроились с комфортом и запаслись терпением. Чем дальше от берега, тем более сильной становилась вода, но никого из нас пятерых не укачивало, несмотря на то, что только у Онана был опыт морских странствий. На третий день мы встретили дельфинов. Они были очень похожи на наших земных афалин. Общительные создания тотчас облепили лодку и принялись нас разглядывать. Мы, в свою очередь, разглядывали их. Онан предложил было искупаться, но мирты категорически отказались. Они с подозрением относились ко всему неведомому.
— Ну а ты, Фрэйа? Полезешь со мной к этим милым поплавкам?
Я рассмеялась и кивнула.
— Представь себе, полезу.
Мы старались вести себя осторожно, но вскоре забылись в радостной игре с дружелюбными дельфинами. Казалось, им часто приходится вот так общаться с человеком, и это вселяло надежду на то, что океанские пределы населяют не только монстры.
Ближе к вечеру они исчезли в глубине, и ко мне подошла Кайла. Я как раз сушила волосы полотенцем, собираясь заплести две тугие косы.
— Вы с Онаном не одни из нас, — сказала девушка, и я оставила свое занятие. Это разговор нужно было начать ещё на острове, но я все не могла дождаться удобного момента. — Вы совсем не похожи на миртов. Я должна была сразу догадаться, но жизнь в пределах одного дня хоть и весела, но тесна. Скажи, откуда вы взялись?
— Мы пришли из другого мира, Кайла.
Онан кинул на меня быстрый взгляд из-за штурвала.
— Но как такое возможно? Ты что же, путешествуешь по планетам? — нахмурилась девушка.
— Да. И Онан тоже. Он не на лодке сюда приплыл, Кайла. И я не скрывалась в пещерах. Прости, что ввела тебя в заблуждение.
Она некоторое время разглядывала меня, то хмурясь, то кусая губы, то поправляя волосы.
— Эй, ребята, — наконец повернулась она к друзьям. — Идите сюда.
Тот и Игрин подошли, улыбаясь, но после рассказа о Промежутке посерьезнели.
— Каждая реальность творит свою собственную историю, — сказала я.
— Вы ушли из своего мира, потому что там плохо? — спросил внимательно слушавший Игрин.
— Нет. Наш мир прекрасен. Но у каждого, кто отправился в это путешествие, была своя причина покинуть планету.
— А почему это сделала ты? — спросил мужчина.
— Потому что не нашла на Земле того, чего жаждало моё сердце. Глупо прозвучит, но там я была чужая. Я скучаю по Земле, но с каждым новым перемещением всё меньше.
— Почему ты помогаешь нам, Фрэйа? — спросила Кайла.
— Помогаю, потому что хочу этого, — просто ответила я.
— Я бы ни за что не поверил в твой рассказ, не вступи ты в схватку с горгонами, — сказал Игрин. — У меня ощущение, что я пробудился от многолетнего сна.
— Мы все проснулись, дружище, — сказал Тот. — Слава чистому небу, Фрэйа не из пугливых. Наверняка Горгоны теперь долго в наш город не сунутся… И, хорошо бы, остальные поскорее разнесли весть по островам, что есть способ спугнуть тварей. Но главное выяснить, кто мы и откуда пришли.
Я обрадовалась, что они поверили мне. Онан, напротив, был молчалив и угрюм. Ночью он подошёл ко мне — его как раз сменил у штурвала Игрин.
— Фрэйа, — сказал геолог, устраиваясь рядом на палубе, — ты сказала им, что была чужой на Земле. Я думал об этом. Странно, но мне кажется все, кто был в тот день на борту Бури, ощущали что-то подобное.
— Думаешь, все?
— Да! Алан — слишком развитая скорость мысли, Конлет — гордец и эгоист, Шанталь — полная неуверенности и измученная собственными комплексами… Ну и остальные.
— А Кристиан?
— И у него была причина. Как у Эвана или Елены… Хотя насчёт Елены я сомневаюсь. Возможно, она вернулась на Землю.
— Думаешь, ей и там было хорошо?
— А тебе не было?
— Было. Правда не так, как я хотела. Земля прекрасна, и я не хочу навсегда потерять её, Онан. Но сердце моё тянулось к чему-то непознанному, но такому необходимому! Мой дух страдал. Я томилась, голодала в своих мечтах. Не знаю, как сказать об этом чувстве. Будучи маленькой, я мечтала улететь к звёздам, иные миры всегда были частью моей души.
— Хм, вон как… Ты мне казалась мечтательной и романтичной, но я не думал, что мечты твои заполнены печалью.
— А о чём ты мечтаешь, Онан?
— Мечтаю найти женщину, которая примет меня таким, какой я есть. На Земле меня считали бабником, Фрэйа, — и он обворожительно улыбнулся. — Да, я люблю женщин, но никогда не был ни с одной близок так, как мне того хотелось.
— Я и не знала, что у тебя такая репутация!
— Ты не судишь о человеке сгоряча и не слишком доверяешь чужому мнению, и за это мне нравишься.
— Доверяю, но только если хорошо знаю человека. Понимаешь, я всегда была чувствительна. Воспринимала происходящее, основываясь на своих внутренних ощущениях. Даже в бытовых вопросах. Например, сестра говорит: «Фрэйа, проверь, не убегает ли молоко?». А я могу не проверять, знаю, что оно не убегает, чувствую это через пространство! Отвечаю, что оно ещё не закипело, а Карина сердится. Встаёт, идёт на кухню, убеждается, что молоко на месте и говорит мне: «Тебе что, трудно выполнить просьбу?». После таких ситуаций я ещё больше замыкалась в себе, но упрямо продолжала поступать подобным образом всегда.
— Интересно! — он почесал в затылке. — А моя семья меня понимала. Я единственный ребёнок. Ни братьев, ни сестёр родных, зато двоюродных — целая куча. — Он связал длинные волосы в хвост и задумчиво сощурился. — Как думаешь, Фрэйа, что там?
— Ответы. И я не верю, что мы плывем в обитель монстров.
— Или ты просто не хочешь в это верить, — подмигнул он мне.
— Онан, сейчас ты говоришь, как моя сестра! — свирепо сказала я, и мужчина расхохотался.
— Я тебя специально подкалываю. Когда сердишься, ты забавная. Тебе не идёт сердитое лицо, Фрэйа. Серьёзное — возможно. Тебе надо почаще улыбаться!
— Ха! Было бы чему улыбаться!
— Я могу спеть тебе милую песенку про двух кроликов, которые не поделили морковку, — сказал мужчина, и я тихо рассмеялась.
— Я не сомневаюсь в твоих талантах, Онан, но не говори мне о морковке. Я ужасно скучаю по земной еде.
— Я тоже. Фрэйа, скажи-ка честно: ты терпеть не можешь, когда тебе приказывают?
— Я не люблю, когда мне не доверяют, Онан. Ты ведь не собираешься меня воспитывать? — подозрительно спросила я.
— Нет! — расхохотался он. — Можешь делать, что угодно, я тебе не указ. Я слишком ценю свободу, чтобы решать за других, как им поступить. Ты можешь даже решительно обнажиться и полезть купаться под луной, я не против.
— Спасибо большое, — тихо рассмеялась я.
Кайла из своего угла недовольно пробурчала, что если мы не замолчим, она нас обоих обнажит и искупает под луной.
— Без проблем, милая. Затыкаемся, — отозвался Онан, и, пожелав мне доброй ночи, отвернулся.
На следующее утро океан был неспокойным, он суетился и весело кидал лодку из стороны в сторону. Онану это нравилось, но вот Кайла испуганно жалась к Тоту. Я понимала, что это ещё отнюдь не шторм, но ей об этом не говорила. Что толку пугать человека заранее?
Весь день нас болтало, и даже у меня начал бурлить живот. После обеда, за которым никто не взял в рот лишнего кусочка, Онан углядел вдалеке нечто странное. Много ли поймёшь, когда лодка прыгает, словно жеребёнок? Не остров и не риф, нечто огромное, пока еще с ноготок величиной.