Я осторожно провела по бокам зверя пальцами, и он обернулся.
— Спасибо, — произнесла я. — Но если ты плывешь на сушу, то лучше давай сначала найдем моих друзей. Они сейчас где-то там, — и я показала рукой. — Вне течения.
— Хрмы, — отчетливо произнес он в ответ.
— Лодка с ярким парусом. Белая. Небольшая. Я не хочу бросать друзей, — повторила я. — Пожалуйста, помоги мне их найти!
Зверь сощурился и некоторое время глядел мне в глаза. Бывают пристальные человеческие взгляды, но чтобы животное так смотрело…
Когда он резко свернул в сторону и начал мощно загребать в указанную мной сторону, я благодарно прижалась к нему всем телом.
— Спасибо. Ты умница.
— Хрмы, — повторил он и как будто кивнул. Мне ничего не оставалось, кроме как довериться ему.
Всего через час зверь скинул меня в воду и нырнул. Я предположила, что ему нужно поохотиться, и оказалась права. Он отсутствовал несколько минут, а когда вынырнул, предложил мне большую серебристую рыбу. Я осторожно отказалась, и зверь не стал настаивать, съел её сам. Мы некоторое время глядели друг на друга, и мне казалось, что ластоногий улыбается.
— Как мне тебя звать? — улыбнулась я в ответ.
— Хрмы, — привычно ответил он.
— Хурма, может быть?
Зверь шлепнул ластой по воде и я расхохоталась, утирая лицо. Неужели он хотел играть? Я повторила его движение и обрызгала милую морду как можно обильней.
— Гым-гым-гым, — странно рассмеялся он. Отплыл, хитро глянул на меня и вдруг ушел под воду. Я откуда-то знала, что у весельчака на уме, и успела отгрести в сторону.
Он взлетел над водой, перекружился и плюхнулся обратно, весело пыхтя. Снова стремительно выпрыгнул, мотая головой, и я расхохоталась. Зверь вел себя как щенок. А, может, он и был ещё совсем молод? Когда он в очередной раз высунулся и поглядел на меня, я как могла повторила его движения.
— Ак! — гортанно произнес он и снова загоготал.
— Вышло не слишком красиво, — признала я с улыбкой. — А вот ты здорово прыгаешь, Хурма. Кстати, меня Фрэйа зовут. И пусть посторонние наблюдатели, если таковые есть, считают меня сумасшедшей, что я с тобой вот так болтаю…
— Хрмы! — воскликнул он, мотая головой. Он был не против поболтать.
Мы снова поплыли вперед, и зверь иногда нарочно сбрасывал меня, чтобы тотчас начать гоготать. Когда я поняла это, то стала каждый раз предугадывать очередное крушение в воду, и Хурма это оценил. Теперь он хитрил — например, внезапно нырял или поддавал попой так, что меня вверх тормашками уносило прочь.
На закате мы снова причалили к островку. На сей раз там было что поесть, но не было колодца. Я перекусила водорослями и немного поспала. Хурма, оказывается, был любитель поваляться на солнышке, особенно когда оно не пекло, а пригревало.
Ночь мы провели в пути. Я не знала, куда он меня везет. Мог ли зверь унюхать лодку и напасть на её след? А если нет, тогда как он ориентировался, откуда знал, куда плыть? Дважды я скатывалась в воду и тотчас просыпалась. К тому же зверь всегда успевал придержать меня ластой, чтобы не утонула спросонья.
Он определенно знал людей и понимал речь. Умел доходчиво объяснить свои намерения и даже попросить о чем-нибудь. Мы прекрасно ладили и я привязалась к нему. Проведя весь следующий день вместе, мне уже не хотелось расставаться.
Наш путь был как будто давно зверю известен. Мы два-три раза натыкались на островки, где я могла отдохнуть и поесть. Я много думала об океане и тех удивительных местах, что попадались на пути. Ни в одном мире я не встречала таких мест. Взять хотя бы то гигантское дерево…
— Водная тропа, — рассуждала я вслух. — А ты — её хранитель. Ты отлично знаешь этот путь, все места, где люди могут восполнить силы. Подбираешь тех, кто потерпел кораблекрушение, помогаешь им. Потому и не смутился, увидев меня в воде.
Он кивнул, и я улыбнулась.
— Это твой океан, твоя родина, твоя стихия. Я тоже люблю плавать, но рождена, чтобы ходить по земле. Хотя всегда ощущала притяжение неба, и, начав путешествовать, оно усилилось. Тело изменилось, как будто воздух стал частью материальной части меня… Взмахнешь руками — и полетишь. Ты бы хотел попробовать?
— Гам, — серьезно ответил зверь. Кажется, он улавливал интонации вопросов.
— Конечно, как и всякий человек, я летаю душой во сне, но чтобы как птица — крыльями — этого не умею. Хм! У меня и крыльев-то нет.
Хурма резко остановился и оглянулся. Клянусь, я как будто прочитала его мысли!
— А, ты про это… Ну, любовь, конечно, окрыляет, вот только… — Я нахмурилась. Почему не получалось даже порассуждать на эту тему? — Любовь, она… Как странно. Мне трудно произносить это слово, Хурма. Я как будто забыла его значение, хотя прежде хорошо знала, что это.
Он медленно поплыл вперед.
— Наверное, я кажусь тебе неправильной, ведь человек создан для чувств, особенно для любви. Но во мне как будто что-то угасло… Ой! — и я приподнялась на его спине. Вдалеке маячил знакомый парус, и трудные рассуждения отошли на второй план. — Это они, Хурма! Мои друзья! Эгей!..
Зверь заурчал и прибавил ход. Теперь он плыл мощными рывками, и как я ни пыталась приноровиться, вскоре все равно шлепнулась в воду.
Но ребята уже увидели меня, и, когда я забралась на зверя снова, то могла различить их радостные лица. Слава богу, они все были на месте.
— Заблудшая! — прокричал Онан. — Мартышки мне в подмышки, Фрэйа!..
И сиганул в воду, бесстрашно поплыв прямо к нам. Хурма смачно фыркнул и треснул ластой по воде. Онан шутку оценил и расхохотался.
Мы обнялись прямо в воде, и я принялась взволнованно рассказывать о том, что случилось со мной. Зверь все это время изучал Онана — нюхал, так же, как меня, лизнул, и тыкался мордой мужчине в руки. Онан его не отгонял, наоборот, он отвечал на любопытство точно таким же интересом. Пощупал острые белые зубы зверя, погладил его по морде, похрюкал в ответ на его похрюкивания…
— Замечательное создание, — широко улыбнулся он. — Говоришь, он спас тебя?
— Да. И уверенно вез к вам, когда я его об этом попросила…
— Мы чуть с ума не посходили, — сжал мое плечо Онан. — Хотя я и предполагал, что ты в Промежуток смотаешься.
— Но он был недоступен.
— Разве? — удивился мужчина. — Я его постоянно чувствовал.
— Сейчас — да, — кивнула я. — Но тогда, во время шторма, он закрылся.
Онан почесал в затылке.
— Что же, хорошо, что ты жилет надела. И хорошо, что океан не перестает удивлять нас…
В ответ на это зверь заурчал и принялся клацать зубами, чем насмешил нас с Онаном и слегка напугал ребят на лодке…
Так Хурма отправился с нами. Всецело ему доверяя, мы горя не знали, и последующие три дня постоянно отдыхали на островках.
— Ты права, — сказал тогда Онан. — Они здесь неспроста. Это безопасная водная тропа для путешественников. Вот только курс мы изначально взяли не совсем верный, теперь будем знать. Спасибо Хурме. Слышишь, зверюга? Спасибо!
Хурма крякнул и скрылся под водой, чтобы через пару секунд выпрыгнуть и плюхнуться обратно. Он хотел играть, и Онан, сам любитель активных игр, отдал штурвал Тоту. Хурма радостно принял геолога на спину и принялся катать, только не так, как прежде меня. Он нарочно плыл резко и стремительно, нырял и крутился в воде, но Онан сидел крепко и так ни разу и не свалился. Наоборот, он ещё и подначивал зверя:
— Давай, Хурма! Полный вперед!
На них было приятно смотреть. Ловкие и задорные, они отлично совпали по энергетике.
Через пару часов мы увидели вдалеке какое-то сооружение.
— Честное слово, как будто дом на воде, — сказал Игрин. — Но глаза меня нередко подводят.
— Если это действительно дом, я почти не удивлюсь, — улыбнулась Кайла. — И с радостью посплю на кровати.
— Так у нас в трюме тоже кровати есть, — сказал Онан. — Тебе мало комфорта, Повидлочка?