— Думаешь, ему есть дело до твоей свадьбы? — фыркнул Кириан, но Ларэта нисколько не обиделась.
— Нет, конечно, но всё-таки… Кстати, милые, я вам приготовила самую безумную комнату. А ты, дорогой братик, будешь ночевать с близнецами.
— Жду не дождусь, — ухмыльнулся Кириан.
— Тогда пойдемте. Дел у меня много, начало в час дня. Вы уж развлекайтесь сами как-нибудь, осмотрите поместье…
Перво-наперво, оказавшись в комнате, мы попытались свыкнуться с интерьером. Комната была не просто безумной, она поражала своим идиотизмом. Как вообще можно было спать в подобном месте?
Взять хотя бы ослепительно белую кровать. Она была сделана в форме осьминога, и некоторые щупальца уходили внутрь стен и свисали с потолка. Стены были ярко-розовыми, с оранжевыми узорами стремного содержания, и, как выяснилось, эти рисунки ночью светились. Вместо стульев мотались из стороны в сторону прозрачные пузыри, окно было большим и круглым. В некоторых местах яркий радужный пол превращался в вату, в других — пружинил. Я только потом сообразила, что это, должно быть, детская комната. Будь я ребенком, мне бы, наверное, всё это показалось забавным…
Когда Кириан услышал о моей догадке, он долго хохотал. Хорошо, что Лина отправилась на кухню разжиться чем-нибудь вкусным, и этот разговор случился в её отсутствие.
— Это не детская, Фрэйа. Милый наивный котенок! Это комната для любовных игр.
Впервые за долгое время мои щеки заполыхали, и я расхохоталась следом за ним. Что я знала о подобном?
— Боже мой! Лине только не говори, куда нас поселили… Даже не знаю, чего больше — отвращения или смущения.
— Почему отвращения? — тотчас посерьезнел Кириан.
Я вздохнула и задумалась, надеясь как можно лучше подобрать слова так, чтобы его не обидеть.
— Мне кажется, настоящая любовь в её физических проявлениях не нуждается в белых кроватях-осьминогах и прочих забавных приспособлениях, — сказала я через минуту. — Знаю, я не вправе судить о том, чего не испытала, но у меня есть чутье. Всё это, — я обвела комнату взглядом, — излишне для тех, что истинно друг друга жаждут. Страсть, Кириан… Я уверена, что ты страстный человек, и, смею полагать, я тоже… Так вот эта комната убивает страсть. Если в человеке есть желание, ему не нужны прыгающие полы и мячики. Ему нужно только одно: другой человек. Тот, кого он любит, ну или хочет, как у вас говорят. В уютной спальне или на теплом песке, под крышей дома или под звездами — да. Возможно, в более экстремальных условиях… Но это — излишество, призванное усилить ощущения, обновить в себе эмоции, когда чувств не осталось… Понимаешь?
Парень хмыкнул и почесал в затылке.
— А ведь ты права, Фрэйа. Но понять тебя сможет только цевранец, посетивший Промежуток и другие миры.
В комнату вошла Лина с подносом.
— О, Кириан! Ты с нами будешь кушать?
— Ага, — улыбнулся парень. — Сейчас принесу что-нибудь твердое.
И он вышел, чтобы через пару минут вернуться с небольшим круглым столом. Мы неспешно позавтракали, и Кириан ушел повидать знакомых, а мы остались создавать платья.
Лина обожала это занятие. У неё была потрясающая фантазия, хотя чаще, конечно, мы нуждались в чем-то простом вроде маек и крепких ботинок.
— Может, ты хотя бы ради меня наденешь платье? — и она поглядела на меня печальным, просящим взглядом голодного щенка.
Я рассмеялась. Когда она ненарочно делала такое лицо, её хотелось обнять и погладить по голове.
— Ради тебя надену, но не короткое.
— Я сделаю тебе темно-синее. Оно будет закрытым и простым по крою.
Я кивнула, и спустя несколько мгновений наряд уже лежал на одном из щупалец. К нему аккуратно присоединились черные туфли на небольшом каблуке и украшения для волос. Лина всегда продумывала образ до мелочей.
— А ты?
— Надень пока свое, может, придется подогнать.
Я закрыла дверь и вылезла из штанов.
— Вот так фигура у тебя! — поразилась она. — Ты такая крепкая, но при этом худенькая!
— Ты такая же, — улыбнулась я.
Платье село идеально, разве что пришлось слегка уменьшить в талии. Удивительное звериное кружево было коньком Лины. Прежде эта ткань ассоциировалась у меня с растительными орнаментами, но девушка умудрялась выплетать самых разных животных и птиц, к тому же она делала поразительные вышивки.
— Спасибо, сестра! — и я сжала её прохладные пальцы. — Это замечательный подарок.
Лина довольно кивнула.
— Пожалуйста. Наконец-то ты в платье.
— Кажется, раньше я часто их носила…
— Вот и я так думаю. Наверное, твой мужчина влюбился в тебя, когда ты была в платье.
Я хмыкнула.
— Про себя не забудь.
Девушка лукаво подмигнула мне, и на пол приземлилось нечто воздушное, цвета розового коралла. Это тоже было платье, и весьма романтичное. Лина нарядилась в него и превратилась в настоящую утонченную принцессу.
— Знаешь, — вдруг сказала она, глядя на меня. — На фиг! Ты тоже будешь в розовом!
Я рассмеялась. Счастье, что Лина была рядом, ведь благодаря ей я ещё не разучилась смеяться.
— Ладно, давай попробуем. Только пусть будет такой же нежный оттенок.
— Хорошо, — радостно улыбнулась она.
Платье было до самого пола, с длинными рукавами и расшитым стеклярусом и стразами корсажем. Полупрозрачная ткань телесного цвета располагалась на рукавах и плечах, и создавалось впечатление, что удивительные узоры струятся прямо по коже. Шелковый подол чудесно колыхался при ходьбе, сзади находилась шнуровка, позволяющая подчеркнуть фигуру в точности. Наряд Лины был без рукавов, с расшитым блестящими нитями корсажем. Вышивка несла в себе красивые символы.
— Та самая азбука? — улыбнулась я.
— Ага! — весело кивнула девушка, игриво встряхивая пышным, из мягких кудрявых рюшей подолом. — А нитки из настоящего металла. Я делаю для себя то, в чем хорошо разбираюсь. Ни растений, ни цветов — сплошные буквы и слова. А вот ты у меня ассоциируешься с грациозной тигрицей, поэтому по тебе бегают тигры.
Мы рассмеялись, и Лина добавила:
— Не думаю, что такие странные ткани и орнаменты у кого-то вызовут вопросы. На Цевре умеют одеваться экзотически. Вот вы тогда спали в автобусе, а я видела из окна парня в мохнатых кедах и шапке в виде звезды. А потом ещё девушку в платье таком длинном, что парень нес шлейф, намотав его на руку…
Я снова не сдержала смех.
— Но Кириан-то одевается просто и элегантно.
— Он — да. Нужно будет как-нибудь предложить ему мохнатые кеды. Ну вот, — довольно кивнула она. — Теперь последний штрих.
И в её ладони появились два затейливых серебряных ожерелья.
— Ты умница, — ласково произнесла я. — Спасибо. Всё это чудесное.
Лина слегка покраснела.
— Мне нравится создавать. Тем более когда есть кому оценить… — В комнату постучали. — Туфли ещё поменять, — сказала она и открыла дверь.
Кириан несколько замялся, но всё же шагнул внутрь, внимательно нас разглядывая.
— Выглядите потрясающе. Но рановато.
— Это первая примерка, — улыбнулась Лина. — Рада, что нравится! Тебе сделать что-нибудь?
— Спасибо за предложение, но у меня уже есть шмотки, лапонька. — И он рассмеялся своим приятным хрипловатым смехом. — Вы затмите невесту, сестры. Впрочем, её платье куда более броское, так что всё путем. — И опять каждой достался пристальный и долгий взгляд. Я в свою очередь рассматривала Кириана. Он ещё не переоделся для торжества, как всегда был в темных джинсах и рубашке, но этот простой облик не мог скрыть его сложную эмоциональную натуру. Кириана выдавали глаза, их особая синь, перламутровый рисунок радужки и неистовый поток жизни.
— Вот-вот, броское, — улыбнулась Лина. — У вас здесь можно таких весельчаков увидеть!
— У нас на Цевре два типа людей — эксцентричные любители экспериментировать с внешностью и стандартные простаки вроде меня.
— И они друг с другом ладят? — спросила Лина.
— Отлично. Я никогда не наезжаю на людей за их понимание красоты. Хотя сам предпочитаю естественность во всем, — и он ласково ухмыльнулся.