— Такую, как наша? — без тени гордости спросила Лина. — Мы ведь естественные, да?
— Угу. Именно такую, — и парень широко улыбнулся, заставив Лину покраснеть.
— Время до торжества полно. Что будем делать? — спросила я, тихо посмеиваясь.
— Пойдемте, прогуляемся. Я вас снаружи подожду.
Мы переоделись в прежние вещи и вышли к парню.
— Покажу вам парк, там много интересных мест, — сказал Кириан. — Есть даже лабиринт — забавное место.
— Не люблю лабиринты, — вдруг нахмурилась Лина.
— Почему? — заинтересовался Кириан.
— В одном из миров я заблудилась в каменном лабиринте-ловушке и бродила там несколько часов, натыкаясь на жутких существ. Это были самые страшные часы в моей жизни.
Кириан вздохнул и по-дружески обнял её за плечи.
— Тем более надо сходить. Ты перепишешь воспоминания. Поверь, после этой прогулки лабиринт у тебя не будет ассоциироваться с чем-то ужасным.
Лина подняла глаза и неуверенно улыбнулась.
— В конце концов, со страхами нужно что-то делать, так что пойдемте.
Кириан отпустил её и предложил взять себя под руку. Ворую руку он подал мне. Настоящий кавалер! Я с радостью оперлась о его локоть, и мы направились в сторону высоких цветущих кустов. На обеих были спортивные ботинки, шлось легко и удобно.
— Итак, первая остановка на пути — парк ёжиков. Не знаю, как в других мирах, у нас они крупные и веселые. Вон, глядите, один уже показался.
Это был колючий ярко-синий шар, размером с арбуз. Арбуз? Что я знала об арбузах? Снова съедобное слово, и снова оно возникло в памяти не четкой картинкой, а размытым образом.
— Есть ещё красные и белые, но они мельче. Они все ядовитые, зато отлично справляются с вредителями в саду, рыхлят землю и не трогают сам урожай, разве что морковкой хрустят.
Лина улыбнулась, и я тоже. Кириан умел говорить нечто милое весьма серьезным тоном.
— Там дальше по дорожке сады. Пойдемте, вам, двум прекрасным цветкам, будет приятно повстречаться с подругами. Вот ты, Фрэйа, мне напоминаешь белый тюльпан, а ты, Лина — розовую лилию. Знаете эти цветки?
— Припоминаю, — улыбнулась я.
— Я примерно представляю только лилию, про тюльпан понятия не имею, — сказала Лина. — Если мы цветки, то ты кто? Плющ, наверное?
— В точку, лапуля. Именно плющ. Обвиваюсь вокруг нежных стеблей, но, к счастью, жизненных соков из них не высасываю. Я безвреден в любое время, исключая полнолуния.
— Это почему же? — рассмеялась я.
— Лунный плющ, — пояснил парень. — Он особо зверствует, когда Луна полная. Может за ночь поглотить целый дом. Я, бывает, тоже зверствую. Но не будем об этом, — и он странно рассмеялся, проводя рукой по волосам. Смех был немного смущенным и при этом довольным. Я как всегда подозревала, почему он так смеется. Кириан умел вскружить голову, больше всего тем, что всегда говорил от чистого сердца. Если восхищался — то всем собой, если ненавидел или гневался — безрассудно и неудержимо. Хотя я ещё ни разу не видела его в гневе, но предполагала, что это будет то ещё зрелище… А уж стать предметом его ярости мне и вовсе не хотелось.
— Озера небольшие, но глубокие. Там старые рощи. Чуть дальше — загоны. Чуви держит одомашненных горных яков. Ага, вот и оранжерея.
Мы вошли в огромный стеклянный пузырь и ахнули одновременно. До самого потолка тянулись густые лианы каких-то белых цветов, и не видать было ни стеблей, ни листьев под их распахнутыми бутонами. Роз было меньше, но они цвели обильно и гордо, и залу заполнял дурманящий аромат. Кириан довольно ухмыльнулся.
— Это хобби Ларэты. Она обожает розы. Неплохое местечко для брачной ночи, а?
— Снова ты об этом! — вспыхнула Лина. — Вы на Цевре прямо озабоченные какие-то!
Парень ничуть не обиделся, и оранжерею заполнил его веселый смех.
— В удовольствиях нет ничего плохого, Лина. Главное, знать меру.
— Вы её как раз не знаете, — проворчала девушка. Она с восхищением разглядывала живые цветочные стены.
— Что же поделаешь, такова моя жизнь, — отозвался Кириан. — Красота и ненасытность во всем. Я вольный бродяга, могу себе это позволить. Тем более что не обделен умом и приятной внешностью.
— Ты скромен, как монах, Кириан, — сказала я. На сей раз мы рассмеялись все вместе.
— Поверьте, лучше бы я родился уродом. И, кстати, у нас и правда есть монахи, хотя религии как таковой не существует.
В глубине оранжереи бил фонтан и висели белые плетеные качели.
— Если бы это место на открытый воздух, вместо стеклянного потолка небо и звезды, а фонтан заменить на водопад… — сказала Лина. — И такое высокое изогнутое дерево над ним. Качаться в свете луны, вдыхать аромат роз, голышом плюхаться в теплую воду…
Кириан покачал головой и облизнул губы.
— Притягательные мечты. Ты красиво рисуешь, милая. А что ещё?
— Не надейся, что я притащу тебя в свой тайный уголок, чтобы заняться этим самым.
Кириан поглядел ей в глаза, и Лина вздрогнула.
— Это называется заниматься любовью, милая. Всё не так страшно.
— Вообще не страшно, если с любимым человеком, — отозвалась девушка, поднимая подбородок. Я невольно улыбалась, слушая их разговор, но постепенно сползла в странную молчаливую дрему. Рука сама собой гладила розовые лепестки. Где он, мой любимый? Кто он? Как дальше рассуждать о любви, если совсем её не помнишь? Так уходят сны — неотвратимо, печально, ускользая нежными ленточками из растущих кос. Разлетаются по ветру шелка, день сменяет ночь, а я по-прежнему одинока. Мои друзья — двое молодых людей — ещё слышат мой смех. Проблема в том, что я его не слышу, хотя и смеюсь у себя под носом…
— Фрэйа, идем, — позвала Лина.
Я покорно направилась следом, размышляя о том, как вернуться к началу пути и при этом не потерять его середины.
После дикого хохота Лины в лабиринте у меня до сих пор не сошла с лица улыбка. Наворотили там всякого смешного, да ещё и в немыслимых количествах. Вот уж точно — не знают меры…
Торжество должно было начаться через несколько минут. Мы оделись, причесались и обулись в лаковые туфли телесного цвета. Лина несколько секунд смотрелась в зеркало в коридоре, потом кивнула.
— Вроде нормально.
— Отлично, — сказал знакомый голос. — Ты себя недооцениваешь.
Кириан стоял в нескольких шагах от нас и выглядел как всегда идеально, несмотря на легкую небрежность в одежде и прическе. На нем была темная серая рубашка и синий костюм, идеально скроенный и сидящий точно по фигуре. Светлые волосы резко выделялись на фоне темных стен, в синих звездных глазах крылась страстная угроза, и было непонятно, кому она предназначена. Нет, он не пытался соблазнить Лину или меня. Он был собой, только и всего.
— Вы — со мной, — сказал он. — Будут лезть, так и говорите.
— Не отойдем от тебя ни на шаг, — улыбнулась Лина.
Мы снова взяли его под руки и направились к лестнице. Внизу, в вестибюле, шумела огромная толпа. Пока мы спускались, я ощущала на себе десятки взглядов, и это не вгоняло в краску как прежде. Я почти разучилась смущаться, за плотными занавесями укрылись глубокие чувства, присущие мне прежде.
— Кириан! — воскликнул какой-то парень. — Появился-таки! А мы тебя обыскались.
— Дагги, знакомься, это Фрэйа и Лина, мои подруги.
Темноволосый красавец широко улыбнулся. Пожалуй, цевранцев можно было отличить ещё и по улыбкам. Они умели улыбаться открыто, честно и радостно, без наигранности. Не носили масок, и за это Цевра очень мне нравилась. Было и в её культуре много хорошего.
— Рад познакомиться, очень-очень рад, — и он под строгим взглядом Кириана ограничился рукопожатием, хотя обычно в таких случаях девушке руку целовали или целовались в щеку. — Откуда вы такие замечательные взялись?
— Они с юга, — ответил за нас Кириан. — С дальних островов.
— Острова всегда славились особенными красавицами… — начал было Дагги, но Кириан одарил его таким убойным взглядом, что парень поспешил замолчать. Мне было смешно наблюдать эту сцену, и я благодарно сжала руку Кириана.