— Ух ты! — воскликнула Маррея. — Какая ты умелая!
Я покачала головой, но спорить вслух не стала.
— Фрэйа ещё и с мечом умеет обращаться, — вдруг сказала Лина.
— Неужели? — улыбнулись всё те же стоящие поблизости братья. — Здесь есть несколько. Тяжеловаты для тебя будут, наверное…
Я взглянула на клинки: они были отнюдь не большими, но совсем не такими, к каким я привыкла.
— Покажи что-нибудь, Фрэйа! — вдохновенно попросила Лина. — А то они, наверное, не верят, что ты с мечом ловка.
Я поглядела на Кириана, и он спокойно кивнул. В другое время, в ином месте и при иных обстоятельствах я бы, наверное, отказалась, нашла причину не демонстрировать умения. Но сейчас я делала это для сестры и для Кириана, которые не видели ещё моих упражнений.
Я подобрала наиболее приятный для ладони меч, и без тени смущения сняла туфли, чтобы не мешали. Наладила дыхание, прошлась, приноравливаясь к платью и клинку, и занялась вполне обычным делом — разминкой. У меня их было всего три: простая, чтобы только-только кровь разогнать, средняя, оптимальная для ежедневных занятий (которые я давно уже забросила) и сложная, самая красивая, полная затейливых движений и требующая сосредоточенности и точности. Я смешала все три и поняла, что не растеряла былых навыков. Тело радостно отозвалось, руки стали гибкими, сердце отбивало четкий ритм. Ребята глядели молча, но тишина не напрягала меня.
— Фрэйа, — вдруг позвал Кириан. Я повернулась и по его позе, по взгляду поняла, что он хочет присоединиться. Я почти не удивилась тому, что парень умел обращаться с оружием, и с улыбкой кивнула, чувствуя, что это именно то, чего мне хотелось бы. Народ подался в стороны…
Не помня прошлого я, тем не менее, знала, что редко когда в тренировочном бою пользовалась настоящим мечом. Чаще деревянным, но сейчас был не просто тренировочный бой. Сражались два бродяги, и — осознанно или нет — мы пользовались поддержкой своей «второй души». Оба улыбались, встречая движения друг друга, а иногда и смеялись, учась новому в соприкосновении лезвий, в шагах и поворотах. Уже давно я не испытывала физического удовлетворения, когда тело занято важной работой. Но Кириан вернул мне эту память, помог снова начать. Хотя, если разобраться, они помогли мне вместе с Линой, попросившей показать чего-нибудь. И я была им благодарна.
Мы с Кирианом сражались каждый в своей манере. Если меня отличала размашистость и плавность движений, то Кир двигался резко и коротко. А вот искренность и самоотдача были одинаковы, мы сражались всерьез, хотя и по-дружески.
Конечно, ни о какой победе не шло и речи, мы остановились только когда прочитали в глазах друг друга слово «достаточно». Несколько секунд ребята вокруг молчали, а потом свистом меня едва не подняло с земли. Я поглядела и поняла, что за время нашего сражения вокруг собрались чуть ли не все гости, прежде увлеченно что-то делающие в отдалении. Кир подмигнул мне и пожал руку, затем, промедлив, коротко поцеловал пальцы. Это было дружеское прикосновение, но предназначенное для окружающих, ведь мы вели себя несколько странно и не походили на людей, у которых близкие, глубокие отношения, основанные на влюбленности. Мы сложили оружие на место и направились к Лине. Гости требовали добавки, напирали плотной толпой, надеясь хотя бы чмокнуть кого-то из нас в щеку, но Кириан крепко держал меня за пояс, не отпуская в сторону.
— Полегче, — ворчал он, — дайте нам больше места. Убери руки. Убери нос. Не суйтесь, а не то я рассвирепею! — наконец повысил голос парень, и народ с хохотом подался в стороны. Никто не захотел с ним связываться, даже самые упертые и приставучие отступились.
— Вы невероятные, вот что я скажу! — вытаращив глаза, сказала Лина. — Если когда-нибудь мы застрянем в мире, где я не смогу ничего создать, то сможем запросто заработать тем, что вы будете выступать с представлениями.
— А что будешь делать ты, лапуля? — ласково спросил Кириан, слегка обнимая девушку за талию.
— Я буду организатором, — невозмутимо отозвалась Лина. Ей приходилось задирать голову, чтобы глядеть на него. — А также стану следить, чтобы вы всегда были в форме.
— И каким образом? — рассмеялся парень.
— Разными способами, — отозвалась девушка с хитрым прищуром.
— Фото на память, — сказал какой-то парень. Я была рада сфотографироваться с друзьями, а потому счастливо улыбалась.
— А теперь остальные, — скомандовал фотограф, и нас окружили со всех сторон.
— Я плохо получаюсь, — хихикнула Лина.
— Предлагаю испортить фотографию, — прошептал Кириан, пока все устраивались.
Я тихонько рассмеялась.
— Договорились.
При слове «Три!» мы одновременно скорчили дурные рожи. Фотограф чуть не выронил фотоаппарат. Пока остальные соображали, почему он, хохоча, разглядывает получившееся фото, мы тихонько ускользнули в сторону.
Скоро должно было начаться основное торжество, и мы решили пока подкрепиться. Разговор за едой шел о владении мечом, и Кириан перебирал всех своих наставников. Оказывается, он пару лет посвятил тому, чтобы поездить по свету и поучиться разным стилям. Мне, к сожалению, рассказывать было нечего, но я с интересом слушала.
— Получается, тебя везде с распростертыми объятьями принимали? — спросила Лина.
— Нас, — поправил её Кириан. — Я путешествовал первый год с братом. Да, вроде того. Они не отказывают тем, кто действительно хочет научиться и готов быть пустым на уроках. Это, пожалуй, сложнее всего — впускать в себя новое.
— А зачем тебе это, Кириан? — спросила я. — Просто нравилось или чтобы чувствовать себя увереннее?
— Или чтобы девушек завоевывать? — предположила Лина.
Парень хмыкнул.
— Нравилось, конечно, и по молодости хотел крутым быть, разве что не для уверенности. У нас на Цевре робких вообще мало, жизнь действует жестко. Вы подростков видели? Детство — милая пора, но человек в восемнадцать лет уже взрослый и запросто сам может стать родителем. Прежде это не казалось мне неправильным, теперь же я усомнился в том, что есть взросление. Думаю об этом и не могу понять, как лучше расти… — Издалека донеслась музыка, и он не стал заканчивать мысль. — Идемте. Начинается.
Возле подножия большого холма были расставлены стулья для собравшихся. Мы сели рядком и я любопытно поглядела на большой круг розовой травы. Покрасили её, что ли?
Невеста с женихом появились верхом на большом длиннорогом звере. Туша была, прямо скажем, впечатляющей, но глядел зверь беззлобно и спокойно.
— Тот самый горный як, — прокомментировал Кириан. — Чудики они, что ещё скажешь…
Пока Ларэта произносила речь, стоя на спине мирного животного и опираясь на плечо жениха, я разглядывала гостей. Вот уж точно, наши наряды были не так броски… Взять хотя бы невесту. На ней было пышное, объемное платье ярко-желтого цвета, всё расшитое бисером ядовитых тонов. Чересчур странное, чересчур противоречивое. Но притягательное, интересное, как и само поместье. На голове у жениха красовался непонятный головой убор ярко-красного цвета, но Чуви нес его с таким достоинством, что не хотелось над его обликом подшучивать.
После речи последовали странные ритуалы вроде распития острых напитков, от которых бедные молодожены корчили жуткие гримасы, и «прощупывание» почвы под ногами невесты. Я смотрела с любопытством, краем уха слыша тихие объяснения Кириана.
Наконец невесту забрали подружки, и выяснилось, что она не сможет касаться супруга до самого вечера. Что ж, это показалось мне весьма интересным, особенно зная цевранцев.
— А что же танцы? — спросила Лина. — Как они станут танцевать?
— Никак, — усмехнулся Кириан. — Она будет танцевать со всеми, кроме него. У нас много вариантов свадеб, но этот традиционный и самый сложный. Они оба любят сложности.