— Ага, с осьминогами, — произнесла я тихо, и Кириан улыбнулся во весь рот.
— Вы о чем? — спросила Лина.
— О нашей спальне, — ответила я. — Не представляю, как мы будем спать на этой кровати.
— Ну да, — кивнула девушка. — Сооружение для опытных.
Мы с Кирианом переглянулись.
— Чего вы жмуритесь? Думаете, я не поняла, что это за комната?
У меня натурально отпала челюсть, а Кириан всё-таки рассмеялся, но тихо, чтобы не потревожить идущего своим ходом торжества.
— Мы не хотели тебя смущать, Лина.
— Ничего, мне уже проще. И, кстати, это полезно — сразу знаешь, чего не хочешь.
— Лучше бы ты знала, чего хочешь, — сказал он.
— А я знаю. Но не скажу.
Кириан покачал головой.
— Хитрое создание. Черт! — вдруг сказал он. — Пойдемте, скорее!
Привыкнув доверять ему, мы с Линой быстро встали и направились к дому. За спиной слышался размеренный счет: пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…
— Почему мы ускользнули? — спросила Лина.
— Ты бы хотела целовать сидящего рядом?
Девушка рассмеялась.
— То есть тебя? Не знаю…
— Ага, меня. А тебе, Фрэйа, пришлось бы целовать того парня в красной рубашке.
— Кир, я всё понимаю, но не думаю, что слово «пришлось» подходит, — покачала головой я. — Поверь, никакая традиция не заставила бы меня целовать нелюбимого человека, даже невинно в щечку. И мне всё равно, что бы подумали остальные.
— Я знаю, — проворчал он, улыбаясь, — но он бы полез к тебе, а я не хочу портить вам настроение. — Он задумчиво посмотрел на меня. — А меня поцелуешь как друга, Фрэйа? В щеку? И ты, Лина? Что скажете? Это не просьба цевранца, поверьте. Я умею сладить с желаниями. Мне лишь нужно прощупать грань и узнать ваши чувства. Вы понимаете?
Я прекрасно его понимала, и Лина, кажется, тоже. Не сговариваясь, мы потянулись к нему с двух сторон и коротко поцеловали в щеки — как старшего брата. Кириан удовлетворенно рассмеялся.
— Спасибо. Это как раз то, чего мне хотелось. На Цевре подобная дружба в принципе невозможна, но вы её мне подарили.
— Эй, эй! — донесся голос Ларэты. — Верни девчонок, негодяй!
Кириан рассмеялся.
— Хорошо, сестра. Но только если они сами этого хотят.
И снова мы с Линой почти одновременно взяли парня под руки. Смех Кириана перешел в радостный хохот. Мне было всё равно, что о нас подумают, ведь я знала истину.
— Ладно, — сказала невеста. — Так и быть, не стану разрывать столь крепкий союз. Пойдемте пировать, друзья.
Уже вечером Кириан отвел нас подальше от танцующей толпы.
— Думаю, дольше задерживаться здесь нет смысла. Дальше всё пойдет иначе.
— По-цеврански? — спокойно спросила Лина.
— Ага.
— А ты останешься? — улыбнулась я, когда мы с Линой наспех собрали вещи.
После обильной еды, безумных игр и всевозможных конкурсов, сопровождающихся подарками, мне хотелось отдохнуть в каком-нибудь мирном месте, и комната с осьминогом для этого не подходила совсем.
Кстати говоря, дарить молодоженам подарки начинали только на второй день, и Лина оставила коробку с красивейшей посудой в гостиной.
— Нет. Не останусь. Желания нет. Промежуток сильно изменил меня, и я доволен переменами. Так что мы может уйти прямо сейчас и…
— Ах, вот вы где! — это был Чуви. Он удивленно посмотрел на Кириана, держащего в руках наши сумки. — Неужели смотаетесь на ночь глядя? Я тебя не узнаю, Кириан!
— Наши наилучшие пожелания молодой семье, — невозмутимо сказал парень. — Успокой Ларэту и чмокни её за меня. Пока, Чуви.
Мы пожали пораженному таким поворотом событий жениху руки и двинулись к автомобилю Кириана.
— Не обидятся? — спросила Лина. — Они вроде счастливы, не хочется им настроение портить.
— Нет. Он уже через минуту о нас забудет, — махнул рукой Кириан. Он открыл дверь: — Садись.
Он всегда зрел происходящее с точностью. Обычно Лина ездила на переднем сиденье, но сейчас она была так измотана, что свернулась сзади клубочком и уснула. Кириан знал, что я сама предложу сесть рядом с водителем, чтобы девушка могла отдохнуть.
— Прости, — произнес он, когда мы уже выбрались на дорогу. — Думаю, нужно отыскать гостиницу, чтобы мы все поспали.
— Дом вверх дном, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
— Именно так. Тебя это задевает?
— Нет. Это их жизнь, их выбор. Мой будет отличаться и тоже покажется кому-то странным. Всё в наших руках, Кириан. Ну, или почти всё.
Он вздохнул глубоко и удовлетворенно.
— Прежде я мог насытиться только физически, теперь же узнал, что существует духовное насыщение.
— И оно не менее важно, — кивнула я. Мы понимающе переглянулись.
— Смотри, как она утомилась, — сказал он через несколько минут. — Не хочу, чтобы Цевра извозюкала ей судьбу. Пожалуйста, поговори с ней, Фрэйа.
— Ты недооцениваешь её, Кир. Она прекрасно знает, что делает. Да, Лине не хватает опыта, практических занятий и устойчивого понимания, но у неё есть главное: она чувствует истину. С этим умением никакие миры не страшны. Даже сама Пропасть.
— Пропасть?
— Ох, боже! Разве я не рассказала тебе?
Он покачал головой и заинтересованно взглянул на меня. Я постаралась собраться с мыслями и выдавила из себя отрывочные знания. Я частности о том, что туда нельзя соваться ни в коем случае.
— Ничего об этом не знала, — вдруг сказала Лина. — Пропасть… Страшное, наверное, место.
Они продолжили разговор, а я ощутила волнами накатывающую головную боль. Пропасть. Почему я так ясно видела это место, словно побывала там? Вечная ночь, одинокая синяя звезда, страшные мертвые города…
Когда мы остановились возле красивой белой гостиницы, я всё ещё чувствовала в сердце бездонность. Отчаяние. Оно владело моей памятью. Печальна была Пропасть. А если она тоже кого-то потеряла?
Кириан понес Лину на руках: девушка так крепко заснула, что даже не обратила внимания на остановку. Возможно ли, что когда-то меня тоже кто-то нес вот так? Нет, иначе, — отдалось болью в голове. Он носил тебя иначе. Мне было всё равно, что виски распирало — это был единственный путь к воспоминаниям.
Кириан положил лохматый клубок на постель и кивнул мне:
— Я в соседнем номере.
— Доброй ночи.
— И тебе.
Он вышел, а я выключила свет и легла, не раздеваясь. Лина тихонько посапывала, и почему-то этот звук помог сосредоточиться на важном, неотвратимом.
Я провалилась в непонятный клейкий сон-явь. Я знала, что вижу действительность.
Человек целиком закован в одежды. Ни лица, ни волос, только высокая, мощная фигура. Господи, неужели это он?.. повернулся… Ничего. Сквозь жутковатую броню я даже глаз не могла различить. В его руках оружие. Позади — какие-то люди. Я рванулась с земли, закричала сухими губами, но он не слышал. Как звать его?
— Любимый!
Без ответа.
— Родной, дорогой, желанный!
Не так. Он нуждался в имени.
— Боже! — воскликнула я. — Дай мне сил и надежд обрести его вновь! Укажи верный путь через чувства, позволь сразиться за любовь! Клянусь, что не отступлю даже в смерти. Обещаю хранить верность даже в пустоте. Не предам троп, по которым прошла, и тех, по которым мне предстоит пройти…
Человек повернулся в ту сторону, где невесомо стояла какая-то часть меня. Он сделал шаг, потянулся к шлему, намереваясь снять его… Я взвыла и, задыхаясь от слез, шлепнулась вниз, поползла по земле на невидимых коленях.
— Любимый… Я здесь, здесь!..
Свет перечеркнул видение и свалил меня с кровати. Я подскочила, обнаружила, что нахожусь в комнате одна. Лицо было мокрым. Стоило ли радоваться такому пробуждению?
Он существовал. Он знал обо мне. Возможно, также нечетко видел мой образ, собирал по крупицам воспоминания. Однако в следующий миг я поняла, что, увидев этот сон, дорого за него поплачусь. Пустота стала ещё более холодной на ощупь и отвоевала очередной шмат рассудка. Дала — и тотчас отняла, не спрашивая и не сожалея.