Кириан расхохотался во всю силу голоса.
— Ты, лапка, стала походить по цвету на те листья. Давай руку!
Лина осторожно протянула ладонь и во мгновение ока оказалась позади него.
— И не стесняйся прижиматься, а то свалишься.
Лина доверчиво обхватила его за пояс, и я не сдержала улыбки. Младшая была на Седьмом небе от счастья. Как легко осчастливить девушку!
— Ты, конечно, умеешь ездить верхом без седла, — улыбнулся мне Кириан. В глазах плясали озорные искринки.
— Угадал, — улыбнулась я в ответ. — Сейчас продемонстрирую.
Я протянула руку наугад, ожидая, чтобы кто-то из коней сам подошел ко мне. От табуна отделилась изящная кобыла с белыми чулками на передних ногах. У неё тоже были лиловые глаза, а грива кудрявилась густо и красиво. Как лошади умудрялись оставаться чистыми и изящными, словно их кто-то вычесывал каждый день?
Я села верхом и Кириан удовлетворенно кивнул.
— Вижу мастера полевой езды.
— Да ладно тебе, я давно уже не ездила. Просто подобные навыки не забываются. И кстати, вам не кажется, что здесь могут быть люди?
— Ага, — отозвалась Лина. — Лошади на открытом воздухе обычно не такие чистые и блестящие.
Я мягко тронула бока кобылы пятками, и она бодро и весело побежала рысью в сторону голубых далей, что так манили взор.
За спиной послышался топот: это двинулся следом весь остальной табун. Кириан и Лина догнали меня и кони сразу прибавили прыти.
— Ой, мамочки!.. — ахнула девушка.
— Держись! — прокричал Кириан.
Таким бешеным галопом я не скакала ещё ни разу. От восторга мы кричали в три голоса, не боясь наглотаться пыли: её здесь не было и в помине. Травы звонко разлетались из-под копыт, но не погибали, гибко возвращаясь на место.
Я пригнулась к гриве и на всякий случай взялась за жесткие черные пряди. Проносящиеся мимо красоты пускали по шее мурашки. Озера голубые и чистые, словно стеклянные, и склоны, поросшие цветами: то оранжевыми, то красными, то лиловыми. Синие с белыми узорами бабочки, голубые огромные стрекозы и радужные жуки. Как я успевала разглядеть их? Высокие изогнутые деревья, упавшие пушистыми кронами в воду. Казалось, они нарочно растут именно так, образуя над озерами плетеные мосты…
Запыхавшиеся, красные и растрепанные, мы остановились спустя примерно полчаса. Я спрыгнула с кобылы, и она, играясь, боднула меня в плечо. Когда Кириан помог спешиться Лине, кони трусцой направились к небольшому водоему.
— Вы посмотрите только! — воскликнула Лина.
В паре сотен шагов от нас стеной стояли голубые деревья. Точнее, серо-голубые. Листва у них была бледно-зеленая, круглая, а стволы прямые и светлые.
— Какие поразительные краски у этого мира, — сказал Кириан. — После яркой осени что-то вроде ранней весны. Хорошо проехались, а?
Мы рассмеялись. Собственный смех показался мне спасительным.
— После такого подкрепиться бы, — размечталась Лина. — Или искупаться. А лучше и то, и другое…
— Ну, искупаться мы можем. А вот насчет еды не уверен. Разве что сходить домой и попробовать вернуться…
— Может, лучше просто отдохнем? А то вдруг ты назад пути не найдешь, — неуверенно произнесла Лина.
Кириан поглядел на неё внимательно.
— Кушать хочется. Так что ждите меня. Думаю, разница здесь около пяти минут. Если что — кричите. Я услышу.
И он растворился.
Мы зря переживали за парня. Он вернулся через двадцать минут с полной сумкой еды, и когда вкусности были разложены на покрывале, кони пришли на запах булок. Основная часть табуна ушла вниз по реке и теперь плескалась на мелководье, но те, на которых мы ехали, и а с ними ещё три коня получили лакомства.
— Брат задержал меня, — сказал Кириан.
— Он родной, да?
— Ага.
— А вы с ним похожи?
— Внешне да, только у него глаза голубые и вообще верхняя половина лица папина. Он старше на три года. Характером отнюдь не подарок. Без преувеличений скажу: он бывает резким и грубым, получает, что захочет, и порой ведет себя как настоящий говнюк. Впрочем, он надежный и честный, по-своему даже добрый.
— Ты его любишь?
— Очень. Он единственный по-настоящему близкий мне человек. Мы всегда доверяли друг другу.
— Он знает о Промежутке?
Кириан кивнул.
— Я рассказал ему почти сразу.
— И какой была реакция? — любопытно спросила Лина, поглощая бутерброд.
— Адекватной. Его нелегко смутить. Потом, правда, он расслабился и обрадовался. По-своему. У него сложный дар. Даже не знаю, как с таким справиться.
— Что за дар? — спросила я.
— Он… Эге, глядите-ка!
Мы обернулись вслед за его рукой и увидели ещё один табун. На сей раз он был красно-рыжим. Правда, мелькали тут и там и белые пятна: смешные жеребята с кудрявыми гривами. Среди ярко-рыжих мам и пап белое потомство? Интересно. Наверное, ребята подумали о том же.
— Может, они потом рыжеют? — предположила Лина. — Мама рассказывала, что я родилась беленькой, а потом потемнела.
— А я вот родился темненьким, а потом посветлел, — рассмеялся Кириан.
— А я какой была, такой и сохранилась, — хмыкнула я.
— О! — Лина поднялась. — Смотрите, там люди!
От людей можно было ожидать всякого даже в такой мирной и красивой реальности, и мы знали это. Кириан вышел чуть вперед, и когда лошади расступились, незнакомцы нас увидели.
Они сидели верхом расслабленно и привычно. Трое мужчин и одна женщина. Все русоволосые и кареглазые. Едва взглянув на них и встретившись взглядами, я поняла, что плохого можно не бояться. Незнакомцы улыбались. Я улыбнулась в ответ. Они направили лошадей к нам и через минуту уже спешивались.
— Привет! — просто сказал старший и протянул Кириану руку. — Меня зовут Коин, это моя сестра Адла, и братья Вьен и Бач.
Кириан представился и представил нас с Линой.
— Вы бродяги, — кивнул Коин. — Не удивляйтесь, что это легко понять. Вы непохожи на нас, к тому же не могли попасть сюда, миновав наши поселения. А, значит, переместились из Промежутка.
Как-то само так вышло, что мы пригласили их к обеду. Еды Кириан принес вдоволь, хватило на всех. Я ела, не участвуя в разговоре, и разглядывала облака. Ребята говорили о путешествиях и мирах, о способностях и их применении. Потом нас пригласили в гости в поселение, и я кивнула.
— Здорово, да? — сказала мне Лина, когда мы собирали остатки еды. — Лошадиная планета! Интересно, он и правда такой, этот город, как его Адла описывала?
Я пожала плечами.
— Не обижайся, но мне всё равно, какой он. Я снова теряю больше, чем обретаю. Если мне покажут какое-нибудь укромное место, я с радостью вздремну, а вас отпущу веселиться.
Город свободных наездников назывался Голубым Котлом. Название пошло от озера, что располагалось в центре. Оно было бездонно синим и растило одно-единственное дерево из самого дна. Голубое дерево, точно такое, как те, в роще, только старое и толстое.
Тропы и улицы были не вымощены, дома выглядывали из-за кустов и вид имели весьма забавный.
— Наш мир называется Холеус. В каждой части света выращивают своих лошадей. Планета небольшая, но мы научились жить в гармонии друг с другом. Люди и кони — одно целое. Они не умеют говорить вслух, но мы общаемся чувствами.
Кони. Снова важная зацепка. Слабо ухватившись за неё, я вскоре разжала пальцы и утонула в пустоте. Кони или конь? Вспоминай же!
— Фрэйа? — Кириан, оказывается, держал меня за плечо. — Ты где?
— Где-то не здесь, — отозвалась я. — Можно я отдохну, пока вы будете праздновать?
Он кивнул.
— Я присмотрю за котенком.
Я благодарно тронула его руку и поднялась. Некоторые проводили меня взглядом, но большинство не обратило внимания. Лина глядела вопросительно, и Кириан тотчас сел рядом с ней и принялся объяснять.
Спасительная постель. Только во снах я ещё могла вспомнить. А потому спала все дольше и крепче.
Радостный шум не отвлекал, он придавал сил и помогал думать. Я решала, как быть. Правильной ли тропой я шла? Приближалась к судьбе, выбранной изначально, или создавала новую из обрывков старой? И какой плела узор — полный надежды или отчаяния?