Утром, проснувшись как всегда в самую рань, я так и не вспомнила ни одного сна.
Долгих три недели мы путешествовали по Холеусу, знакомились с новыми людьми и катались верхом. Я немного приободрилась, даже разживилась надеждой на то, что всё будет хорошо. Одна за другой, яркие фотографии заполняли мой Промежуток. Вот Лина хохочет во все горло, потому что Кириан тащит её на плече, намереваясь выбросить в реку. Вот мы с ней стоим, обнявшись, в окружении черного табуна. А это Кириан, ведущий светлую кобылу через поля, залитые белым солнцем. Он улыбается, и я знаю, что он счастлив…
Когда мы вдоволь насладились гостеприимством Холесов, Кириан предложил отправиться из осени в зиму, и я вспомнила об одном занимательном морозном камне, который присмотрела в своем Промежутке уже давно. Мы попрощались с новыми друзьями и неторопливо шагнули на мой белый пляж.
— Мне всегда нравился твой Промежуток, — сказала Лина. — Он самый яркий из всех, что я видела. Кстати, а почему мы никогда не бываем в твоем? — спросила она Кириана.
— Не знаю, — пожал плечами парень. — Можно в следующий раз попытаться.
Мы закивали головами. Посещать Промежутки друг друга было своего рода общением через душу, ведь эта переходная реальность отражала саму суть человека.
Холодный камень впустил нас без раздумий, и тотчас пришлось утепляться. Я вообще-то не сильно мерзла, да и Кириан тоже, а вот Лине было достаточно легкого холодка, чтобы начать стучать зубами.
В этом мире все передвигались на мотоциклах. А, точнее, летунах, так их называли. Я предпочитала первое название, так как оно снова несло в себе клочки памяти.
Я не любила механизмы, но эти отличала экологичность и изящество, к тому же Лине и Кириану нравилось летать. Летутны все были разными по дизайну, и делались на заказ. Впрочем, тратить деньги нам не пришлось. Разобравшись, что к чему, Лина всё сделала сама. В том числе экипировку, то есть шлемы и специальную одежду.
Я попросила длинное пальто, в котором было на удивление удобно. Лина как всегда сделала его со вкусом, добавив красивые декоративные детали вроде воротника из искусственной кожи, или застежек на рукавах в виде тигров, протягивающих друг другу лапы. Помимо пальто сестра создала мне высокие ботинки, яркий красный шарф с витым узором и черную бандану. Пришлось сделать и перчатки, и брюки. Во всем этом я чувствовала себя очень комфортно, хотя прежде одевалась попроще. Но одежда, создаваемая Линой, несла в себе индивидуальность и четкость образа, юная странница точно знала, кому что понравится и всегда внимательно относилась к просьбам, однако, не забывая добавить что-то особенное и от себя.
Летуны создавали теплое поле, в котором находился водитель, но все равно приходилось летать в плотной одежде, потому что этот мир был холодным. Мой мотоцикл был темно-синим, одноместным. По бокам шли красивые серебристые узоры, а сиденья были черными. Лина сделала себе желтый, веселый и маленький, в черных переплетающихся загогулинах, похожий на татуированный лимон. И снова название фрукта стронуло нечто знакомое в душе. Возможно, лимоны росли в моем родном мире? Лина выбрала куртку цвета хаки с цветной вышивкой на плечах и красиво облегающие черные джинсы.
Но самый запоминающийся летун был у Кириана. Черно-красный, устрашающий, с острым носом. Его он приобрел независимо от Лины. Он и вообще предпочитал ни о чем девушку не просить, даже о том, чтобы сделать деньги. Конечно, дело тут было не в гордости.
На Цевре в разгар лета он одевался в светлое, но теперь носил черное, и выглядел хищно в полном облачении и на таком вот ярком примечательном летуне. Я видела, как Лина смотрит на парня, постепенно все глубже проваливаясь в безрассудную влюбленность. Могла ли она перерасти в настоящую любовь? Запросто. Если бы Кириан дал ей повод. Но он вел себя очень сдержанно.
Мы летели сквозь реальность, полную нежного очарования. Никогда не была в таком заполненным благостью мире. Наверное, если бы могла предать остатки прошлого, я бы осталась здесь навсегда. Цветные огни, своя музыка в каждом новом городе, бесподобная природа: нетронутая, древняя и поражающая даже посреди зимы восхитительными запахами.
Мы останавливались в гостиницах, проводили вечера за разговорами, а вскоре дождались и Аги с Юрайном. К тому времени парень уже не походил на больного, он поправился и загорел. У братьев были серые глаза и кудрявые черные волосы. Если бы не разница в возрасте, я бы приняла их за близнецов. Они с радостью присоединились к путешествию, и Лина с удовольствием создала дли них летуны: для Аги серебристый, для Юрайна белый.
Я помню нашу дружбу. Помню, как мы стройной цепочкой, неизменно возглавляемые Кирианом, неслись сквозь пургу. Как я дорожила ими! Линой — замечательной юной девушкой, умницей и непокорной мечтательницей. Аги — серьезным, молчаливым мужчиной, проявляющим к нам не меньшую заботу, чем к брату. Юрайну — открытому для всего нового, веселому и бесшабашному парню, получившему возможность жить счастливо. И Кириану — человеку, полному тайн, сильному, честному и отважному, ищущему во всем высшее наслаждение. Мы были такими разными, но это лишь укрепляло связь. Разве что я всё больше уходила в себя, застывая во времени.
Шаг за шагом в никуда. Я питалась настоящим. Несколько раз мы встречали других путешественников, и каждый раз я ловила на себе странные взгляды, полные удивленного восхищения. Мне было всё равно. Безразличие вытесняло спокойствие, хорошо, что я поняла это не слишком поздно и остановила губительный процесс.
Больших городов миновать не удалось, и мы решили ненадолго остаться в одном из них. С того и началось длительное и полное приключений «бдение», как назвала его Лина.
Не сказать, что в этом мире было много плохих людей и процветала преступность. Но иногда у кого-нибудь срывало крышу, доходило, бывало, и до насилия. И вот одним обычным утром Аги предложил нам записаться на курсы в местные правоохранительные органы, которые здесь назывались «Сезанами», то есть служителями закона. Все согласились. Накопленную за время путешествий энергию, силу и опыт нужно было куда-то потратить.
Отличительными знаками сезанов были пояса. Тяжелые, из кожи и металла, они охватывали талию как добрые надежные руки. По прошествии двух месяцев у нас появились такие же.
Всем пятерым не составило особого труда сдать итоговый экзамен. Вообще-то более серьезное обучение длилось дольше, но, увидев, что все мы обладаем достаточными навыками, нас взяли без скрипа и бумажной волокиты. Правда, Лина все равно «нафурычила», как выражался Кириан, каждому удостоверение личности.
Мы не впутывались в серьезные дела, их решали вышестоящие инстанции. Я бы назвала нас «Дежурными», потому как нужно было только следить за порядком и предотвращать конфликтные ситуации. Коих, кстати, случалось немного, но уж если кто-то «закипал», то приходилось его умело «остужать». Кириан разговоров не разговаривал — если случалась драка, он вмешивался жестко и безмолвно. Также поступал и Аги, а вот Лина с Юрайном предпочитали устные «наказания». Я же вела себя по-разному, в зависимости от происходящего. Если нужно было разнять — разнимала, если хватало слов — тогда по-доброму, спокойно разговаривала со слетевшими с катушек. Чаще всего, конечно, слетали парни, но иногда взрывало и женщин. А с ними было куда тяжелей, по крайней мере мне.
Лина сильно изменилась. В её повадках появилась твердость, а в мыслях — мягкая уверенность. Даже внешне были заметны изменения — в выражении глаз, в осанке и улыбках. Такой она мне нравилась ещё больше, и мы всё чаще называли друг друга сестрами.
Мы купили две квартиры в тихом районе и расположились с комфортом. Честно говоря, я была рада где-то задержаться надолго. От постоянной беготни тоже устаешь, нужно уметь придержать лошадей.
В первой, двухкомнатной, жили мы с Линой. Квартира была просторная и светлая. Я всегда любила помещения с высокими потолками и широченными окнами, а эта была ещё и с балконами. Лина обставила её постепенно, советуясь со мной по поводу каждой мелочи. Общую спальню мы сделали сине-голубой, гостиную — бледно-зеленой, а кухню — желтой. Цвета были неяркие, но вкусные, и квартира получила название «Весенней». А вот у ребят была трехкомнатная, с двумя спальнями и большой залой. Сдержанная в цветах, строгая в обстановке и такая же светлая, на одном этаже с нашей. Её назвали «Дождливой», потому что в комнатах преобладали серые и синие оттенки. Конечно, Лина и там все создавала сама, но на наш с ней вкус, потому что ребятам это было неинтересно. Разве что Кириан иногда высказывал пожелания, но они были в основном шуточные вроде большой бочки в разноцветную крапинку для его грязных носков. Лина всегда производила эти забавные вещи, и мы все вместе хохотали над ними.