— Буду благодарен вам, если разрешите отлежаться под дружеским кровом.
Кириан улыбнулся.
— Тогда идем. Фрэйа, до скорого.
Он не добавил, чтобы я была осторожна, только напоследок коротко пожал мне руку.
Я какое-то время глядела им вслед. Они шли медленно, Юджин едва ноги переставлял, но Кириану явно не было тяжело, он волочил его за собой ловко и аккуратно.
Очередной странник. И те, что докопались до него, тоже странники? А если да, что им от парня было нужно? Примерно то же самое, что от нас с Линой? Я не стала гадать и двинулась по знакомому маршруту дальше.
Я любила обозревать улицы, смотреть на проходящих мимо людей. На меня тоже глядели, и, замечая пояс, расступались. Сезанов не боялись, но уважали. К тому же сияние второй души действовало на людей успокаивающе.
Кажется, жизнь шла своим чередом. Мне нравилась Белва, нравилось заниматься хорошим делом. Наверное, я все-таки смирилась и научилась ждать.
До самого обеда не произошло ничего примечательного, а потом, около двух часов дня, меня нашел Кириан.
— Этот Юджин тот ещё болтун, — сказал он. — Вызвали мы Лину, она его подлечила, и парня прорвало. Словесный понос, вот что это такое.
— Все это время вы разговаривали? — рассмеялась я.
— Да. Он, видно, давно один. Жаль мальчишку.
— Сколько ему лет, Кир?
— Шестнадцать. По крайней мере он так говорит.
— А что ещё сказал?
— Те выродки тоже были путешественниками. Хотели, чтобы он перед ними извинился. У Юджина язык как веретено, сказал что-то насчет их… Ну, не суть дела… — и он хмыкнул. — Он парень ничего, только заносчивый и эмоциональный. Извиняться не захотел. Те его нашли — и решили проучить.
— Они могли убить его, Кир.
— Могли и убили бы с легкостью.
Я вздрогнула.
— А скольких ещё молодых ребят мы не сможем защитить? Это страшно. Страшнее одиночества.
— Бессилие?
— Да. Я бы хотела помочь тем, кому в силах помочь. Каждому.
Кириан взглянул на меня странно, синие глаза потемнели. Он нахмурился и откашлялся.
— Ты удивительная.
— Почему это? — хмыкнула я.
Кириан остановился, и я поняла, что он хочет сказать что-то важное.
— Ты готова пожертвовать своей мечтой на благо судьбы другого человека, Фрэйа. Черт, это безумная доброта! Не надо так делать!
— Ты вообще-то такой же.
— Я? — поднял брови парень. — Да ладно! Это в каком месте я добрый?
Я вздохнула и потянула его в сторону, взяв за руку.
— Знаешь, я много об этом думала. О том, что для тебя радость, чего ты хочешь получить от жизни, к чему стремишься. Да, ты цевранец. Да, ты привык к наслаждению и впитываешь его до капли. Ты бываешь невыносим, требователен и упрям. Но, Кир, если ты встанешь перед выбором и должен будешь ступить за опасную черту — ты сделаешь это, не раздумывая, сделаешь инстинктивно. Ты не бросишь в беде, не предашь, не отступишь. Это и есть доброта, просто с другим вкусом. Моя — взволнованная и трепещущая, прохладная и мягкая, как снег. Твоя — как вспышка, мгновенная и обжигающая, возможно, немного грубоватая, но от этого не менее сладкая.
Он тяжело вздохнул и прислонился плечом к стене.
— Вот именно что с разными вкусами. Сладость быстро надоедает, Фрэйа, а вот твою прохладу многие захотят попробовать снова.
— Это меня не страшит.
— Знаю! — рассердился он. — Вот она, настоящая проблема! Ты совсем уже разучилась бояться!
Я улыбнулась.
— Радостно знать, что ты мой друг, Кириан.
— Ты не уходи от темы, Кудряшка! — и он пристукнул кулаком по камню. — Лучше перестань думать о других и позаботься о себе. Естественно, я по мере возможности держу тебя на привязи (образно выражаясь!), но разве ж такую зверюгу долго в неволе продержишь? Ты предана своей стае, как волчица, и ласкова, как кошка, а сражаешься, как тигрица. Вот и что прикажете делать с такой особой?
— Мяу! — сказала я, и Кириан рассмеялся.
— Я серьезно, Фрэйа.
— Я тоже. Я не стану бездумно рисковать, но, если нужно, выложусь на полную, до самых недр.
— Я те дам «выложусь на полную»! — рявкнул он. — Видали мы таких, ага! Эх, управы нет на тебя! Так и знай, когда встречусь с твоим мужиком — все как есть ему выложу, чтобы тебя приструнил.
Я погладила парня по голове.
— Обязательно, Кир. Непременно расскажи ему. Вы подружитесь, я уверена.
Он яростно потер пальцами глаза, словно они у него болели. Поглядел на меня, прошелся туда-сюда, твердо и резко втыкая ноги в землю…
— И Лина туда же!..
Я чувствовала, как он напряжен, и остановила парня, взяв за плечо.
— Ты дорог мне, Кириан. Не сердись, что я такая. Теперь-то уж ничего не исправишь, мы ведь путешественники. А бродить только для собственного удовольствия я не умею.
— И ты не сердись, — негромко сказал он, ласково проводя рукой по моим волосам. — Я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
Мы какое-то время улыбались друг другу, а потом продолжили путь. Парк был огромен, к тому же стоять на месте оказалось не слишком тепло, температура понизилась.
В последующие два часа мы помогли девушке найти потерявшуюся собачку, потом перекусили как обычно в одном из кафе и связались с Аги по телефону. Дома все было хорошо, Юджин крепко спал.
Когда вечером мы, слегка промерзшие, вернулись в квартиру, остальные были уже там. Лина что-то готовила, Юджин увивался около неё. Судя по всему, прекрасные зеленые глаза юной красавицы свели его с ума. Кириан нахмурился, и я, пока не поздно, сцапала его за рукав.
— Оставь. Пусть пообщаются. Она ведь не против.
Он недовольно глянул на меня, и я тихо рассмеялась.
— Ты ведешь себя как старший брат.
— Если он её обидит, я его в порошок сотру, — серьезно сказал Кириан.
— Знаю. Но Лина и сама может кого угодно стереть в порошок, так что расслабься.
И он попытался, но глаз с них не сводил, а я все размышляла, только ли братская забота кроется за его сведенными бровями? Через минуту я поняла: да. Кириан не вожделел Лину как мужчина. Он любил её, но по-своему. Наверное, прежде подобные чувства были закоренелому цевранцу чужды, но Кир научился видеть в нас просто девушек, близких и родных, и не поддаваться жажде. Иногда в его глазах мелькала прежняя страсть, но он за долю мгновения обуздывал её.
— Ладно. Пойду в душ, — наконец сказал он, но напоследок все-таки глянул на Юджина, и тот ощутил этот взгляд и обернулся. Щеки парня залил румянец, а Кириан даже не моргнул. Думаю, они поговорили без слов, и Юджин понял, что лучше ему вести себя прилично. Лина тоже посмотрела в нашу сторону и улыбнулась. Она и не подозревала, как Кириан бережет её — от случайной злой обиды, от любого недоброго слова. Когда мы только учились управлять летунами, он помогал ей во всем, был терпелив и спокоен, а когда она, отчаявшись после неудач, расстроилась было, придумал веселые утешительные слова, и девушка нашла в себе силы попробовать снова.
Я кивнула, и Кириан ушел. Квартира пропиталась ароматами кухни и теплом общего дыхания. Я сняла пальто и ботинки и подошла к ребятам.
— Что готовите?
— О, это будет нечто запеченное, — рассмеялась Лина. — Надеюсь, новый рецепт не подведет.
— Ты превращаешься в повариху, — рассмеялся Аги. — Вот точно как я, когда Юрашку выкармливал…
— Хватит уже об этом, — проворчал младший. — Ты ещё вспомни, как ходить меня учил…
Аги понял намек и примиряющее поднял руки.
— Ладно, брат. Молчу.
Все выглядели такими радостными. Настоящая семья, что ещё скажешь? Я хотела обнять каждого покрепче, даже едва знакомого Юджина, но предпочла сделать это чувствами. И поразилась, как невидимое может влиять на людей. Все они улыбнулись, Лина даже весело поежилась, словно ощутила мурашки. Конечно, говорить о том, как я действую на ребят, не стоило. В этом нужно было разобраться самой, а уж потом обсуждать с остальными.
Я вернулась в нашу с Линой квартиру и, как и Кириан, пошла под душ. Теплая вода приятно успокаивала, настраивала на сонный лад.