— Я отдыхаю от создания вещей, — улыбнулась Лина.
— Мне нравятся твои звенящие рукава, — повернулся Кириан ко мне, и нас обеих коротко и крепко обнял. — Молодцы, что развлеклись.
— А вы? — спросила я.
— И мы вроде тоже. Юджин приобрел себе новый летун.
Парень улыбнулся.
— Приятно, что можешь себе что-то вещественное позволить. Именно купить, а не сделать, — и он улыбнулся Лине. — Ты понимаешь, о чем я. Тебе, кстати, идет этот образ.
— Вот именно — образ, — сказала девушка с улыбкой. — Ты прав. Порой хочется просто купить. Наверное, потому, что в родном мире я не могла себе этого позволить.
— И я, — кивнул парень.
Мы решили, раз такое дело, отдохнуть и от готовки тоже. Предприимчивый Юрайн позвонил в какой-то ресторан.
— Поехали, — улыбнулся он. — Я нам место заказал.
Лина переоделась в одно из своих обычных коротких платьев, я осталась в прежнем наряде, только волосы заплела.
Остаток вечера прошел замечательно. Мы наелись, навеселились и даже потанцевали все вместе какой-то народный танец.
А уже поздним вечером решили сфотографироваться, и тоже без помощи дара. Первыми были мы с Киром. Я встала позади него и прижалась к широкому плечу.
— Не всегда же парень должен девушку обнимать.
— Не всегда, — усмехнулся он, склоняя голову. — Но все-таки я тебя тоже обниму.
Ребята рассмеялись. Потом я фотографировала Кира и Лину, затем нас троих снимал Аги. И так далее, пока мы не сделали общее фото.
— Кир, ты как будто шире стал, — рассмеялся Аги, разглядывая фотографии. — Смотри-ка, какой крепкий и мускулистый! Когда мы познакомились, ты вроде худее был… А я получился убого. Я всегда на фотографиях глаза закатываю.
— Зато у тебя идиотская ухмылка на лице отсутствует, — рассмеялся цевранец. — И, между прочим, ты сам как будто качался в спортзале. Промежуток, что ли, так действует?
— Тогда и я должен был давным-давно окрепнуть, — сказал Юджин. — Но как был дрищом, так и остался…
— Не нравится быть худеньким? — улыбнулась Лина.
— Худых парней никто не любит, — подал голос Юрайн, и мы расхохотались. — Чего вы ржете? Это правда. Хотя мы и не сильно худые. Кириан прав, Промежуток, если относишься к нему с уважением, действительно питает.
Я решила сказать, благо что момент был подходящий.
— Вторая душа, так я это называю.
Ребята тотчас все разом повернулись в мою сторону.
— Поподробней, пожалуйста, — попросил Кириан.
— Мне кажется, что бродяги впитывают энергию всех тех миров, где побывали, и она оседает внутри души, превращаясь в какую-то особую её часть. Я думала, что это влияет только на внутренние составляющие человека, но теперь думаю — а не эта ли самая энергия изменяет тело?
— Хм, — сказал Кириан, — это интересно. Каждый владеет теперь неким запасом силы. Можно ли её тратить осознанно, вот в чем вопрос.
— Возможно, существует подобный дар, — сказал Аги. — Хотя с этими дарами я вообще дела не имел до сих пор…
На следующий день мы гуляли по столице. Снова длинный прыжок вперед — я чувствовала свое тело, была рада прикосновениям и улыбкам. Может, моя судьба свернула на светлую тропку? Возможно, теперь я шла не от Него, а к Нему, потому и наслаждалась дыханием ветра?
Кириан слегка обнимал меня за талию, а Лину держал за руку. Что с него взять? Он оставался собой и хотел во что бы то ни стало ощущать нас через пальцы. Мы знали, как ему это важно, и не противились, тем более что никаких неприятных ощущений эти прикосновения не вызывали. Остальные шли позади и бурно обсуждали архитектуру центра.
— Здания-огурцы, — рассказывал Юджин. — Или в виде бананов. А ещё похожие на глаза или носы. Дома в воздухе и дома на воде. Я видел высоченные цветные и крошечные серые. Помогал рыть землянки и класть кирпичи. Ага, работал на стройке. Однажды меня приютила пожилая чета. Так вот они жили на маленьком острове вблизи страшных скал. Представьте только: светлый домик на зеленой земле, среди камней, похожих на лица, желтое небо в лучах усталого солнца, и на его фоне высоченные черные скалы, как гигантские челюсти. Такое не позабудешь…
— Что же они ели, как жили на таком маленьком клочке суши? — спросил Аги.
— Рыбу ловили, — ответил парень. — У бабушки был небольшой огород. Дом построили из тех самых камней. Было не слишком холодно, огонь был необходим только для готовки. Дрова собирали на воде. Да, представь такое. Лес рос не на суше, а на воде. Возле берега неглубоко было, да и дно не песчаное. Деревья вырастали высокие, и их хватало на дрова и на поделки. Посуду они делали из раковин и глины. Вообще-то оттуда кроме как через Промежуток не выберешься: течения жуткие, буруны, волны. Но островок стоял, его скалы защищали. Жутковатое место. Красивое, но жуткое. И люди хорошие. Одни из немногих, кто ничего взамен не требовал. Я, правда, по своей инициативе помогал, интересно было и приятно. У них детей-то нет… — и он вздохнул. — Ну, а у меня никогда не было родителей. Я долго у них жил. Хорошо было, как-то очень спокойно, несмотря на противоречивую атмосферу. И небо красивое, особенно ночью. Радужное…
— Каких только мест не отыщешь за Промежутком, — обернулась Лина. — Например, стонущие утесы. Они были лиловыми, а по форме как тумбы, и на ветру завывали на всю округу. То ли дело было в многочисленных отверстиях, то есть пещерах, что их дырявили и производили такие звуки, то ли в чем-то ещё…
— Долины. Оранжевые, — сказал Кириан. — А солнце синее. И, несмотря на этот холодный свет, трава все равно отливала золотом. Вот вроде твоих волос, — подмигнул он мне. — Покатые холмы как волны — выше, ниже, — а некоторые крутые и острые. И вся земля такая — в оранжевых травах. Ни цветов, ни деревьев. Только рыжие стебли и голубое небо с сизым солнцем.
— В твоем мире солнце рыжее, — сказал Аги. — Цевра — красивая планета, но все-таки я не до конца понимаю вашу систему отношений. Вот ты говоришь — инстинкты. Но, встречаясь, что вы получаете кроме быстрого наслаждения?
— Друг друга. Искренне. И наслаждение не бывает быстрым. По крайней мере на Цевре.
И он взял меня за руку — в толпе так было удобнее идти.
— Но при этом Цевра — стремительный мир, — упрямо продолжил Аги. — Я заметил, что реальности… как бы сказать… все по-разному стучат.
Его слова что-то в моей памяти стронули, но как всегда я не обрела ни единого верного воспоминания.
— Словно у них есть сердце? — подсказала Лина.
— Именно. Спасибо, Линок. Вы не слышите этот звук?
Все сказали «нет».
— Связано ли это с судьбой мира? — задумчиво произнес Кириан. Я чувствовала, как он машинально поглаживает мои пальцы.
— Ты о… хм… — смутился Аги. — Не знаю.
— Вы о чем? — спросила Лина.
— О том, что мир не вечен, милая, — ответил цевранец. — Рано или поздно он может измениться, и людям останется только принять эти перемены. А, точнее сказать, люди сами изменят его.
— Ты о том, что планета может погибнуть? — сказал Юджин. — Страшновато о таком думать. Мой мир — говно, но все же я не хочу его потерять…
— И я не желаю Цевре гибели, — кивнул Кириан. — Но не в моих силах изменить наш общественный строй.
— Ты бы и не стал пробовать, — сказал Аги, и я ощутила легкое раздражение. Порой старший поднимал неприятные темы.
— Также как ты не бросил бы работу, если бы не встретил нас, — спокойно заметил Кириан. — Мы действуем согласно обстоятельствам, Аги. Хочу ли я измениться? Я уже другой, и этого достаточно. Желал ли ты перемен? Не знаю. Я их жаждал всегда. А что до моей родины — не тебе судить Цевру. Ты уж, наверное, сто лет как с женщиной на свидание не ходил…
Дружный хохот сопроводил эти слова. Кириан не язвил, он подкалывал Аги по-доброму, и тот оценил способность цевранца смягчать острые углы его вредности.
— Снова меня занесло, — проворчал он, краснея. — Здесь ты прав.
— Вот и не суди, — поддержал Кириана Юрайн. — Я недавно встречался с девушкой и сразу понял, что это целая наука…