Но Елезаров уже перешагнул порог кабинета и, не поворачивая головы, проговорил больше себе под нос, чем в ответ шефу:
- Я не боюсь темноты…
Спиной чувствуя недовольно-фиолетовую энергию Паукова, он быстро зашагал к выходу из офиса. Собственно, у него был определенный план. Он уже знал, что все подсобные рабочие приходят на комбинат с другой проходной, которая выходила в сторону поселка, так сказать, с черного входа. Соответственно, и заинтересовавший его дворник должен был прийти оттуда. Время близилось к началу второй смены, и он очень надеялся увидеть этого мужика до того, как тот попадет на комбинат. В своих догадках он почти не сомневался, но в этом следовало убедиться окончательно. Ошибка могла дорого обойтись как ему самому, так и тому человеку.
Он вышел из проходной, небрежно мазнув взглядом по старичку-вахтеру, который при виде Елезарова чуть в струну не вытянулся и не принялся козырять. Густые темно-синие краски зимнего вечера вмиг окутали его, словно тончайшей фатой из хрусткого полупрозрачного шелка. Даже унылая серость поселка, виденная им ранее из окна, приобрела некую загадочность и даже какую-то невесомость, будто дряхлая нищенка-старуха вдруг накинула на себя царскую фату, расшитую драгоценным звездным бисером, скрывая под роскошью ткани свое безобразное тело. За поселком, в просветах улиц, виднелась деревня, обозначенная тонкими столбиками печного дыма, уходящими прямо в небо, словно вполне ощутимые нити пряжи, из которых царица-зима вывязывает свои мягкие и пушистые шали. Людей на улице было совсем не видно. Да и чего им тут делать в такой час? Только на пустой улице две собаки с рычанием дрались за кость. За рекой, в деревне, слышалось отдаленное мычание редких коров, да изредка взлаивали собаки.
Елезаров прошел чуть вглубь поселка, по единственной улице, по которой только и можно было попасть к проходной. Нужно было, по возможности, дальше уйти от всевидящих глаз комбината. Он уже подходил к небольшому мосту, перекинутому через реку, когда увидел, как со стороны деревни через мост шел человек. Если бы Сергей его не ждал, то вполне мог бы его пропустить. Вся фигура шедшего как-то расплывалась, растворялась в этих густеющих сумерках, словно мужчина на плечи накинул плащ-невидимку. Елезаров сделал несколько шагов назад и постарался укрыться за углом дома, откуда мужчина его не мог видеть, и оттуда стал до рези в глазах напряженно всматриваться в приближающегося человека. Внезапно тот замедлил шаг и через секунду совсем остановился. Сергей вдруг почувствовал в голове легкое жжение, а мгновение позже понял, что приближающийся мужчина его зондировал! Он постарался тут же закрыть свой мозг, но делал это так неумело и неуклюже, что только ухудшил ситуацию. В голове начался какой-то шуршащий звон, и острая боль пронзила мозг, будто сквозь него пропустили разряд электрического тока. Елезаров непроизвольно схватился за голову двумя руками, как будто опасался, что череп прямо сейчас расколется пополам. Он прижался спиной к шершавой холодной серой стене, стараясь выровнять дыхание. Мысли у него заметались. Мужчина просто НЕ МОГ его видеть, но, каким-то образом, он ЗНАЛ, что Сергей скрывается здесь!!
Прятаться больше не было смысла, и Елезаров, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, решительно шагнул из-за стены дома навстречу мужчине и тихо проговорил:
- Ну, здравствуй, Один. Вот и свиделись…
Глава 23
После исчезновения Олега у меня все валилось из рук. Мужики мои, видя мои метания и некую рассеянность, только головами качали, не понимая, что происходит. Но, слава Богу, вслух свои вопросы и сомнения не высказывали. Поначалу пытались приставать с вопросами к Василичу с Андреем, но те держались, как партизаны на допросе в гестапо, стойко и горделиво. Впрочем, приди им в голову разговориться, то они вряд ли смогли бы поведать чего-нибудь вразумительное, хотя, подозреваю, кое-какие догадки у них имели место быть. Каждый день я старалась выкроить немного времени и приехать к Прону с Асхатом, и это служило мне малым утешением и каким-то душевным отдохновением. Когда мы садились с Проном чаевничать, а под окнами слышалась возня медведя, складывалась некая иллюзия, что Олег тоже, вот он, где-то совсем рядом. И я невольно все время прислушивалась, не раздастся ли на улице скрип снега под охотничьими лыжами, не запоет ли привычным голосом третья ступенька снизу на крыльце под его ногами. Прон, видя все мои мытарства, только головой качал, но с утешением не спешил, понимая, что мне это все равно не поможет.
В один из дней я была на своей базе, сидела с документами, тупо пялилась в столбик цифр на листке в рабочей тетради и никак не могла понять, почему они у меня не хотят складываться и все время расплываются перед глазами. Только когда несколько каких-то подозрительных капель воды капнули на бумагу и расплылись по ней вздутыми пятнами, я поняла, что плачу. Ну вот этого только мне еще и не хватало!! Нет, так дело не пойдет!! Нужно взять себя в руки!! Давненько я не позволяла себе раскисать подобным образом! Вскочив с табуретки, накинула на плечи куртку, схватила пачку сигарет и вышла на улицу. Погода сегодня стояла под стать моему настроению. По небу ветер гнал низкие серые тучи, готовые в любой момент вывалить на землю охапки белого пушистого снега. Кроны деревьев тревожно шумели, словно приближающийся издалека локомотив. Вторя им, мощные стволы деревьев слегка поскрипывали на ветру тоскливо и жалобно. Как будто тайга чувствовала мое смятение и тревогу.