На крыльце столовой появился Василич, неся в руках, накрытый чистой тряпочкой, поднос. Увидев меня с сигаретой в руке, слегка притормозил и растерянно захлопал глазами. Потом припустил еще с большей скоростью в мою сторону. Тревога на его лице грозила перерасти в любой момент в самую настоящую панику. Все мои мужики знали, что, если мать закурила – жди неприятностей. Еще издали он начал кудахтать:
- Мать, я тебе тут оладушек горяченьких напек. Поешь… Сметанки-то нет, так я тебе тут варенья земляничного поставил. Мед-то я знаю, ты не шибко уважаешь…
Весь его вид, начиная от взволнованного лица до семенящей, быстрой и суетливой походки, выдавал все его волнения. А я разозлилась. Разозлилась на себя. Нашлась тут барыня, видишь ли, тоска ее по любимому одолела, а то, что кругом люди, друзья волнуются, и думать не думаешь! Эгоистка несчастная!!! Да и все равно, ничем я Олегу сейчас не помогу, тем более своими страданиями. Думать надо о хорошем и энергию посылать ему светлую, добрую, чтобы поддержать его в нелегком пути, а не сырость тут разводить!! Вон, Василич сам уже скоро разрыдается, глядя на меня. Я со злостью выкинула недокуренную сигарету, запахнула куртку и устремилась навстречу своему завхозу. Выдрала у него из рук поднос и с легким ворчанием проговорила:
- Чего шапку-то не надел? Простыть хочешь? Пойдем в дом, а то застудишься. – Старик от моей заботы шмыгнул носом и засеменил покорно за мной в мою домушку.
Ну вот, что я говорила, еще ведь и расплачется, чего доброго. Я поставила поднос на стол, отодвинув все бумаги в сторону, налила из стоящего на печи чайника чай в две кружки. Одну пододвинула Василичу, другую взяла сама. Откинула тряпочку с тарелки с оладьями и принялась с аппетитом жевать, предварительно обмакивая их в густое ароматное варенье. Запив это счастье горячим чаем, махнула завхозу, все еще стоявшему у порога, рукой.
- Садись, Василич. Попей вон чайку со мной за компанию. И давай обсудим, что там у нас с запасами продуктов. Может, чего закупить, а может, уже и на охоту пора. Мясо-то еще есть?
Василич обрадованно заулыбался, вытер рукой швыркающий нос и, присев на табуретку, схватил в руки кружку. Сделал поспешно несколько глотков, закашлялся, глубоко вздохнул и начал мне перечислять, чего у нас нет, а чего есть. Выходило, что в город ехать вовсе не обязательно, запасов у нас было вполне достаточно. Ну, разве что на охоту все же сходить стоило, мясо подходило к концу. В самый разгар нашего с ним обсуждения с улицы донеслось жужжание снегохода. Мы переглянулись с завхозом. У обоих в глазах читался вопрос: «Кого это там еще к нам несет?». Хотя ответ был вполне очевидным. Кроме как у охотоведа, других снегоходов в округе мы не знали.
К слову сказать, после того самого первого раза, когда его представил лесничий, охотовед к нам глаз не казал. И я, было, уже начинала думать, что, может, я напрасно подозревала его в шпионских замыслах. Но что-то внутри меня говорило, что я не ошиблась, и мужик здесь только с одной целью – выведать все о Медвежьем Яре, ну и о вратах, разумеется. Василич, все еще глядя на меня, почему-то шепотом проговорил:
- Никак егерь пожаловал…
Я, полностью соглашаясь с его выводами, кивнула головой.
- Ты, Василич, ступай, встреть-приветь гостя, как полагается. – Сделала я акцент на фразе «как полагается». А Василич в ответ многозначительно хмыкнул. - Выспроси, вызнай, как он, да что. – Продолжила я с легкой ухмылкой. - Как на новом месте ему живется, может, ему помочь чем. Ну, ты меня понял, не мне тебя учить. А я попозже подтянусь.
Василич расплылся в улыбке. Видно, ему очень понравилась моя фраза, что «не мне его учить». Соскочил с табуретки, лихо мне подмигнул, чем вызвал у меня ехидный смешок, и, опять-таки, шепотом проговорил: