- Не волнуйся, мать, все сделаю в лучшем виде! Ты ж меня знаешь!
Я опять согласно закивала головой.
- Знаю, Василич, знаю… Потому и прошу, разберись там. Вы ведь между собой, по-мужски, о многом можете поговорить. А то при мне, сам знаешь, он вряд ли откровенничать будет.
Василич, чуть ли не взявши под козырек, выскочил из домушки и рванул к столовой, только снег под ногами сочно заскрипел. Я улыбнулась старику вслед, нисколько не сомневаясь в его способностях «говорить по-мужски» и «по душам». Уже спокойно села обратно за стол и с удовольствием принялась доедать оладьи. А мысли начали, непонятно по какой причине, метаться, хотя казалось, что для особой суеты нет никаких оснований. Вопросы возникали один за другим, и, увы, пока без ответов. Как бы мне вытащить этого «егеря» на «чистую воду»? Зачем он тут околачивается? Ждать, что он сам все мне выложит – напрасный труд. Если он тот, о ком я думаю, то навешает мне лапши на уши – на всю зиму хватит, чтобы мужиков кормить. А если он все же настоящий егерь, то этот разговор совсем ни к чему не приведет. Но попытаться стоило. Я во всем любила определенность. Когда знаешь - «да» или «нет», всегда легче планировать дальнейшие действия. Причем, «нет» - это тоже был неплохой ответ. Хотя, если как следует разобраться, в моем случае это могло и не сработать. Ох ты, Господи! Опять начинаются танцы с бубнами… Но я подумала, что все к лучшему, потому что это меня слегка отвлечет от грустных мыслей и поможет вернуться к моему обычному собранному состоянию.
Накинув бушлат и прихватив с собой поднос с остатками варенья и посудой, я направилась к столовой. По крыльцу поднималась тихо, почти крадучись. Хотелось увидеть выражение лица «егеря» при моем внезапном появлении. В первые моменты неожиданности человеку редко когда удается справиться с истинными чувствами. Это потом уже он цепляет на лицо маску, под которую бывает очень трудно пробраться. Я потянула ручку на себя, но предательница-дверь громко скрипнула. Сидящий за столом спиной ко мне мужчина резко обернулся. Если бы глаза умели стрелять, то я бы уже сейчас лежала на полу с простреленной грудью и истекала бы кровью. Мгновение – и губы его расползлись в сладенькой крокодильей улыбке, и он тут же запел:
- Дражайшая Катерина Юрьевна… А я вот к вам, можно сказать, на огонек заехал. Сами знаете, каково это в лесу одному куковать. Думаю, дай заскочу, авось не прогонят. Поговорю сам, да и человечью речь услышу. А я смотрю, вы тут не унываете? Как ваши дела? Как жизнь, и вообще…?
Что он подразумевал под этим своим «вообще» для меня так и осталось загадкой. А водопад его фраз стучал по моей голове, словно сильная струя воды. Хотелось отстраниться, убрать, так сказать, голову в сторону от этого напора его речи. Но я в долгу не осталась, перехватив инициативу. Тоже расплылась в улыбке, словно встретила лучшего друга, любимого родственника – все в одном лице, и закурлыкала:
- Господь с вами! Это же тайга. Здесь любой человек, как дорогой гость! У нас все потихоньку. Работаем. А вы как? Освоились на новом месте? Одному-то в лесу сидеть не сладко. Почему в деревне жильем не озаботились? Все ж среди людей веселее. Да и страшновато, небось, одному-то, даже без собаки. Обязательно нужно обзавестись. Она и зверя отгонит, и о чужаке предупредит. Вот у нашего лесничего кобель хороший. Так он из местных. А так посмотришь, сроду не подумаешь. Чувствуется порода. Вы к нему обратитесь, он скажет, у кого взять щеночка можно. – Я говорила как заведенная, не давая вставить ему хоть слово.
В таком ритме я бы еще могла минут пять тренироваться, но решила, что для первого раза хватит. Егерь сидел и как-то странно смотрел на меня. Не то убить меня хотелось, не то просто сбежать. Последний вариант меня никак не устраивал, поэтому я сочла за благо заткнуться и с милой улыбкой, сияя глазами, смотрела на гостя. Василич, копошившийся у печки, едва сдерживал смех. Егерь как-то сдавленно крякнул, все еще с легким недоумением глядя на меня. Решал, наверное, на какой из заданных мною вопросов отвечать сначала, а на какой потом. А может, пытался для себя решить вопрос: я на самом деле дурочка или прикидываюсь. И, судя по его выражению лица, окончательного вывода для себя так и не сделал. Поэтому предпочел третий вариант — вообще не отвечать ни на один из заданных мной вопросов, а выложить, наконец, причину, почему его вообще к нам занесло. Так сказать, взять быка за рога. Он, скорчив страдальческую физиономию, произнес:
— Я слыхал, что вы с местным знахарем накоротке. Так вот подумал, может, познакомите нас, а то самому соваться как-то не совсем удобно. Сами понимаете, я человек новый, а старики — они недоверчивые. — И глянул на меня своим цепким взглядом.