Я только молча усмехалась. Впрочем, от меня ответа никто и не ждал. Василич суетливо стал накрывать на стол, ставя миску с хлебом и тарелку с дымящимся рагу из овощей с мясом. Только почувствовав умопомрачительный запах блюда, приправленного разными травами, в которых старый ворчун тоже знал толк, я поняла, насколько успела проголодаться. Прогулки по ночному лесу на лыжах вполне способствуют возникновению зверского аппетита. Пока я махала ложкой, Василич налил мне в большую кружку ягодного компота и уселся напротив с умильным видом, наблюдая, как я поглощаю его варево.
Когда дело дошло до компота, завхоз решил, что можно поговорить и о делах. О том, все ли в порядке в нашем хозяйстве, спрашивать я не стала. Было бы что-то не в порядке, уже бы доложил, да и Андрей, мастер, тоже бы не спал мирно в своей домушке. Василич заговорил первым:
— Посыльный от Саныча приезжал. Завтра какая-то комиссия не то из Управления, не то аж с самого Министерства, приезжает. Так он просил нас их принять тут. Конечно, первым делом они на лесосеки поедут, а потом все как обычно.
Я вскинула брови, собираясь выдать крепкое словцо. До комиссий ли мне сейчас?! Но Василич меня опередил.
— Саныч шибко просил. У него-то в делянах бардак. Людей опять же не хватает. А у нас порядок, все чин чином, комар носа не подточит, — закончил он со сдержанной гордостью.
Я только головой покачала.
— Так вот, может и лучше, что комиссия бедственное положение лесничества увидит, тогда может там, у себя на «верхах», пошевелятся, да помогут чем. Сам ведь знаешь, дитя не плачет — мать не разумеет. А то так и будут дальше. Они нам очки втирают, а мы им. А в итоге страдает лес.
Тема эта для меня была больная. Всякий раз, когда подобное происходило, я рвалась в бой, высказать пришлому начальству, что я о нем думаю. И только внимая просьбам Саныча «не будить лихо, пока оно тихо», наступала на горло собственной песне и молчала. Зная всю нашу лесниковскую кухню от самого низа до самого верха, понимала, что одной руганью с начальством здесь не обойдешься. Проблему надо было решать кардинально и сообща. В общем, на этот раз я довольно быстро успокоилась, памятуя, что у меня проблем и без этого хватает. Только было жаль терять время на дурацкие политесы и китайские приседания, но я напомнила себе, что делать буду это ради друга. Значит, можно и потерпеть. Тем более, что терпеть предстоит этим заниматься не так уж и долго. Поэтому я опять переключилась на компот и хмуро спросила насторожившегося, было, Василича:
— Андрюху предупредил, что завтра к нам гости на деляны поедут?
Завхоз с готовностью закивал головой.
— А как же! Почитай, как только этот гонец прибег, так я сразу Андрею-то все и выложил. Мол, так и так, комиссия завтра…
Я допивала компот, а Василич возился у печи. Потом, будто опомнившись, поспешно произнес:
— А выпивку там, продукты всякие, мясо, Саныч обещал сам утром закинуть. Так что наши запасы не пострадают.
Я усмехнулась. Хозяйственный все-таки у меня завхоз, о провизии печется. А вот на запланированную охоту завтра мне не поехать. Почему-то это вызывало у меня легкую досаду. Я уже давно привыкла, что в лесу что-либо планировать на длительный срок совершенно нереально. Обязательно что-нибудь да наперекосяк пойдет! Но все же я надеялась, что на один-то день вперед я способна себе составить программу. Ан, нет! Оказалось, что даже и на один день не способна! В некотором раздражении я отправилась к себе в домик, подбросила в печь дров побольше, чтобы до утра хватило, и улеглась спать. Долго ворочалась, одолевали разные мысли. И самое последнее, о чем я думала, — это была завтрашняя комиссия.
Следующий день начался с обычных хлопот. Трактор, на котором мужики ездили в деляну, никак не хотел заводиться. Пришлось его таскать по поляне на УАЗике. Потом с Андреем, который по случаю ожидаемой проверки остался сегодня на базе, занялись документами. Василичу с утра привезли продукты, и он толокся у плиты. Окутанный клубами ароматного пара, среди кастрюль и плошек, рядом с пышущей огнем печью, он мне напоминал древнегреческого бога — кузнеца Гефеста, только постаревшего, поседевшего, умудренного жизнью и потому слегка насмешливого.
Комиссия прошла, как обычно, с блеском. Все остались в высшей степени довольны качеством рубки. Саныч счастливо улыбался и поглядывал на меня с благодарностью. Василич, как всегда, превзошел себя в приготовлении простых, но удивительно вкусных блюд, которые несли в себе чуть уловимый запах березового дымка, что придавало им неповторимый вкусовой букет. Когда машины с членами комиссии наконец отбыли, мы все вздохнули с явным облегчением. Не знаю ни одного человека, который бы любил подобные мероприятия. Перед самым сном Андрей зашел ко мне. Осторожно просунул голову в двери и проговорил: