Его светлые, взъерошенные волосы по-прежнему не скрывали больших торчащих ушей. Карие глаза смотрели тревожно и одновременно виновато. И я бы даже сказала, как-то беспомощно. Тут наконец до меня дошло, ЧТО он имел в виду, когда говорил, что «объясним ему, что он здесь лишний», и что «может, его того». От изумления я даже рот приоткрыла. Уже совсем было собралась гаркнуть что-то типа «да ты совсем спятил?!», но вовремя одумалась. Люди за меня волнуются. И чтобы прекратить всяческие домыслы и брожение умов, есть только один способ. Я должна объяснить Андрею ситуацию в целом. Конечно, без подробностей и деталей, но объяснить. Иначе… Иначе наши отношения с ним просто рухнут. Можно ли доверять человеку, живя и работая с ним бок о бок, если ты понимаешь, что он тебе не верит? Конечно, нет! А допустить этого я просто не могла! Пусть меня простит Прон. Но если не доверять близким мне людям, то и жить будет нельзя по одной простой причине – тайга не поймет и не примет. И тогда разрушится все состояние гармонии, и не только мое. А я создавала, строила это здание, как кропотливый муравей, вкладывая в это всю душу, время и силы. Когда разрываешь только одно звено цепи, страдают все остальные звенья тоже. Я приняла решение быстро. Сосредоточенно замолчала, а потом подняла на Андрея серьезный взгляд.
- Андрюш, я тебе сейчас кое-что расскажу. Но ты должен понять, что этот разговор строго между нами. Об этом НИКТО не должен знать. – И добавила с усиленной интонацией. – Понимаешь меня? НИКТО!
Парень кивнул, взгляд его карих глаз сделался серьезным и сосредоточенным, точно так, как бывало перед тем, как я ему объясняла очередную заковыристую проблему по технологии лесозаготовки. Я подумала еще несколько минут, и окончательно приняв решение, начала медленно говорить. Чувство было такое, словно я вошла в бурную реку с каменистым дном, и каждый шаг мог окончиться купанием в ее ледяных струях. Я ему вкратце поведала о вратах в другой мир, коснувшись вскользь темы Гипербореи и самих гиперборейцев. Сделала небольшую паузу, стараясь собраться с мыслями. Как-то надо было аккуратно намекнуть ему об Одине и вообще о моей роли во всей этой истории. Но меня терзали сомнения, не побежит ли мой мастер срочно в лесничество, вызывать бригаду из психушки. Чтобы пауза не вызывала особого напряжения, я схватила в руки кружку с чаем и принялась пить остывшую жидкость с ароматом душицы. И тут Андрей меня удивил. Все время моего рассказа он сидел молча, сжав на коленях руки и очень серьезно на меня смотрел. В его карих глазах, где-то в самых уголках, притаилось сомнение, не шучу ли? Но я старалась на это не обращать внимание, чтобы не сбиться и рассказать ему по возможности все как можно короче и доходчивее. А тут он выдохнул с облегчением и, ударив себя ладонями по коленям, радостно возвестил:
- Я так и знал!!! Я знал, что этот Медвежий Яр не так прост! Не зря старики в деревне про него всякие ужасы рассказывали! А еще, я сам видел пару раз радужное зарево в той стороне. Еще подумал, что недоспал, вот инопланетяне и мерещатся! – Какая-то непонятная радость и, в то же время, некая неуверенность светилась в его глазах. Будто ребенок, который уже совсем было разуверился в существовании Деда Мороза, вдруг увидел в окне подъехавшие сани с седым бородатым стариком в красном полушубке и огромным мешком за спиной. И все еще не знал, можно ли верить своим глазам. Почему-то перейдя на громкий шепот, он спросил: - Мать, а в прошлый раз… Ну, когда ты, типа, за зэками гонялась, это что, тоже было… ОНО?
Я, слегка растерявшаяся от такой его реакции, просто молча кивнула головой. Потом, словно опомнившись, поспешно добавила:
- Этот самый «егерь», появившийся так… - я задумалась, подбирая правильное слово, – так неожиданно. Так вот, он на самом деле никакой не егерь, он обычный шпион. ОНИ хотят прорваться во врата. И если это случится, то может произойти непоправимая беда. Нам нельзя этого допустить, иначе… - Я тяжело выдохнула, устав «подбирать» слова. – В общем, плохо будет всем, Андрюша. Это все равно, что ядерная бомба окажется в руках оголтелых фанатиков.
Андрей, все это время с пониманием кивающий головой, вдруг придвинулся ко мне ближе, склонился над столом и на выдохе, шепотом спросил:
- А этот Один, он кто? Он один из НИХ?
Упоминание имени любимого, произнесенного другим человеком, почему-то причинило мне какую-то тоскующую боль. Я не ответила Андрею, а просто кивнула. Мой мастер распрямился на табурете, посмотрел на меня с сочувствием. А потом проговорил тихо, словно сам себе: