Я, не сводя взгляда с чудовища, стала нашаривать нож за голенищем. Но, увы, ножа не было! Я затравленно огляделась вокруг. Взгляд остановился на покосившемся деревце, которое, так и не сумев победить смерть, стояло совсем сухое в нескольких шагах от меня. Чтобы его достать, нужно было сделать несколько шагов в сторону и сойти с тропы. Сделав один шаг, я провалилась по самое колено в вонючую булькающую грязь. А птица-дракон насторожилась, замерла, кося в мою сторону своим глазом. И тут я поняла! Чудовище меня не видело, оно было слепо и реагировало только на звуки. Это давало мне некоторый шанс. Я, чтобы избежать дальнейшего шума, потянулась всем корпусом к торчащей палке. Кончики пальцев едва-едва доставали до сухого ствола с шуршащей отваливающейся корой. Сделав еще один рывок, я всей пятерней обхватила этот стволик и, крепко сжав пальцы, потянула его со всей силы на себя. Деревце громко хрустнуло у самого основания, и этот звук прорезал окружающую вяжущую тишину, словно выстрел из ружья. Птица резко повернула голову в мою сторону и раскрыла свой клюв, наполненный острыми зубами. Но в это же время я почувствовала, как болото под моими ногами зашевелилось, словно живое существо, и на его поверхности образовалось множество пузырей, которые начали с громкими хлопками лопаться, источая нестерпимую вонь. Меня замутило от этих запахов, но времени на страдания по этому поводу у меня просто не было. Нужно было воспользоваться этой звуковой завесой, появившейся так кстати, чтобы сбить птицу с моего следа. Я очень надеялась, что источаемая болотная вонь отобьет у чудовища и мой запах, а звуки лопающихся пузырей собьют его с толку, и оно не сможет услышать моих шагов. Прилагая неимоверные усилия, я стала вытаскивать ноги из засасывающей жижи, опираясь на зажатую в руке палку, стараясь быстрее добраться до берега. И вот, когда я уже одной ногой встала на твердую землю, внезапно наступила тишина. Я слышала в этом безмолвии только звук собственного сердца. Голова птицы-дракона замерла на мгновение, а потом стала медленно поворачиваться в разные стороны, выслушивая и вынюхивая меня. Но моя вторая нога все еще была в болоте. Опираясь на палку, я стала со всей силой вытягивать застрявшую ногу. И тут палка с громким хрустом переломилась. Птица резко повернулась ко мне и, раскрыв свою ужасающую пасть-клюв, грозно зашипела...
Я ощутила себя уже сидящей на кровати, босые ноги касались деревянного холодного пола, а в моей правой руке был зажат нож, который я на автомате выхватила из-под подушки. Сердце билось где-то в горле. Я осмотрелась по сторонам, еще не в силах понять, где я нахожусь. Дрова уже почти совсем прогорели, и в щели печной дверцы были видны только рдеющие угольки. Я встала, обула на босу ногу ботинки, накинула бушлат и вышла из домика. Три звезды пояса Ориона блистали зазывно и маняще, повиснув почти над самым горизонтом. Близилось утро. Взяв в горсть снег, я растерла себе лицо, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. Господи, что за гадости мне снятся! Мало мне в жизни всяких гадостей, так еще и ночью покоя нет!
Небо над миром висело словно старинный темно-синий абажур, утыканный яркими лохматыми звездами. Будто старый бархат прохудился местами от времени, и сквозь дырочки проглядывал яркий свет извне, который казался нам звездами. Тишина стояла такая, что аж звенело в ушах, и я чувствовала пульсацию крови, струящуюся по моим венам. Беспокойство, густо замешанное на какой-то неизбежности, вдруг накрыло меня, будто ведро перепуганного мыша. Я взяла еще одну пригоршню снега и растерла им лицо, стараясь привести мысли к какой-нибудь упорядоченности. На самой грани сознания словно тренькал тоненький колокольчик, зовущий меня куда-то. Звук был тоненьким и назойливым, словно мне в ухо залетел комар и жужжал там беспрестанно. Я постаралась расслабиться и осторожно раскрыла свой разум. Поток хаотических мыслей, темных и грозных, звучащих как скрип гвоздя по стеклу, вызвал почти физическую боль. Я резко инстинктивно захлопнула свою защиту и закрыла уши двумя ладонями, почти упав на снег, как будто это могло помочь мне избавиться от этого потока чужих мыслей. Я не «слышала» конкретных мыслей, просто общий фон энергии, исходящий от кого-то сильного и темного. Словно я опять очутилась на болоте из моего сна, и мне опять угрожала птица с зубастым клювом. Что происходит?! Что вообще это было?! Разобрать что-либо в какофонии этих мыслей было практически нереально! Я дышала тяжело, открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег. Так… Надо собраться, сосредоточиться. Мне нужен Асхат. Мысли медведя были совсем на другой «частоте», если так можно было выразиться. Намного «ниже», отличаясь от человеческих мыслей, как нота «до» отличалась от ноты «ля». Сосредоточившись мыслями на медведе, я осторожно приоткрыла свой разум на этой самой ноте «до». Отголоски того кошмара, который я услышала до этого, доходили и сюда, на нижнюю октаву, но уже не были такими ужасающими, не пилили мозг на части. Сама себе я сейчас напоминала змею, которая ползет в траве, не задеваемая бурей, царящей наверху, в кронах деревьев, и ломающей мощные стволы, словно тонкие щепки. И вот в этой «низине» я услышала голос Асхата, звучавший еле-еле, на самой границе моих возможностей.