- Помоги…!
Звучание мыслей медведя я бы не перепутала ни с чьими другими мыслями. В его зове было столько отчаянья и страха, что у меня на какое-то мгновение остановилось сердце и онемели кончики пальцев. Но моя растерянность длилась не более нескольких секунд. Было понятно только одно. Случилась беда, и медведь звал меня на помощь. Я вихрем заскочила в домик, быстро оделась, схватила с гвоздя карабин, на ходу проверяя заряд, и помчалась к гаражу.
Машина завелась с полтычка, словно чувствуя мою напряженность. Я не стала ждать, когда прогреется двигатель, затолкала лыжи назад и рванула, что было лошадиных сил под капотом моего УАЗика. Не щадя двигателя, я гнала по дороге, а за мной белым шлейфом вихрился поднятый колесами снег. Машина жалобно постанывала на колдобинах, скрипела железом в глубоких колеях, продавленных тяжелой техникой, но я не обращала на это внимания, стараясь удержать в голове путеводную нить медвежьей мысли. Но она с каждой минутой становилась все тише, все глуше, пока совсем не исчезла. Но я успела засечь направление этого зова. Скорее всего, это где-то рядом с домом Прона. Доехав до просеки, я бросила машину прямо на дороге, наплевав, что она может кому-нибудь помешать, перекинула через плечо карабин и встала на лыжи.
Хорошо, что после моего посещения Прона не было больше ни снегопадов, ни сильных ветров. Дорога, проложенная Асхатом в прошлый раз, когда он провожал меня до дороги, сохранилась, и только в нескольких местах была потревожена заячьим следом. Я шла быстрым размашистым шагом, кое-где переходя на бег. И уже через полчаса могла слышать говор реки, запрятанной под тонким, не окрепшим из-за быстрого течения, слоем льда. От самого центра речки, там, где мороз не смог справиться со строптивым характером воды, поднимался пар. Изба Прона чернела на голубоватом снегу огромной застывшей глыбой, словно великан, скорчившийся на снегу, вдруг превратился в камень. Оттолкнувшись посильнее, я скатилась с холма и полетела к дому. Никто меня не встречал. Дверь в сени была распахнута настежь, и низовой ветерок-сквозняк уже натаскал внутрь небольшой снежный сугроб. Я замерла сусликом, глядя со страхом на эту открытую дверь, боясь сделать шаг и увидеть… Что я могла бы там увидеть, было просто страшно предположить. Хотя, даже не заходя в дом, я уже знала, что там внутри никого нет. Снег возле избы был истоптан медвежьими лапами, а сверху них виднелся след от лыж, ведущий в сторону Медвежьего Яра.
Не раздумывая, я рванула в ту же сторону. Ехать было легко по проложенному следу. Я неслась, едва касаясь поверхности снега, не задумываясь о кочках и буераках или каких еще старых валежинах, которые могли бы быть укрыты под снегом. Удерживать мысленный канал на нижней волне становилось все труднее и труднее с каждым пройденным десятком метров. Злобный скрежет чужих мыслей все сильнее забивал все пространство эфира, уже касаясь нижней медвежьей «октавы». Голоса медведя я не слышала уже давно, ориентируясь просто на его чувства и эмоции, которые были красноречивее любых слов. Они пылали перед моим внутренним взором темно-бордовым костром, словно маяк в ночи. Внутри у меня все заледенело и застыло. Мне казалось, что даже сердце у меня перестало биться. Мыслей на тему «что могло случиться?» у меня даже не возникало. Какая разница, что? Главное, я знала, что случилась беда, и друг звал меня на помощь.
Куржаком переплело волосы над лбом, выбивающиеся из-под капюшона. Не останавливая своего бега, я смахивала налипающий иней рукой, потому что снежная паутина, нависавшая над самыми глазами, мешала разглядеть дорогу. Вон за тем поворотом должен был открыться вид на Медвежий Яр. Я вылетела по лыжне, едва вписавшись в поворот, на ходу сдергивая с плеча карабин, и затормозила, замерла на всем ходу, лыжами поднимая дыбом снег от того, что увидела.