При дневном свете поляна перед домом егеря смотрелась почему-то совсем уныло. В дом я заходить не стала. При воспоминании о своих ощущениях от этого жилища при его посещении в последний раз у меня опять по коже продрало морозцем. Я старалась убедить себя, что нечего там больше было делать. Документы, которые я нашла в коробке за печью, были, пожалуй, самыми ценными из всего, что там было. Хотя… Тщательно я избу не досматривала. Нашла этот ящик с технической документацией и обрадовалась. Но заниматься теперь детальным обыском у меня не было ни малейшего желания. Надо приехать сюда с Проном и вдвоем все как следует осмотреть.
Я вывела из-под навеса снегоход, прицепила к нему на длинный повод Люську и на малой скорости поехала к Прону. По дороге я внимательно оглядывалась, благо медленная скорость позволяла это делать без особого риска. Что я пыталась высмотреть по округе, поняла только чуть позже. Я искала следы медведя. Мне очень хотелось понять, для чего он прибегал сюда вчера вечером, и при этом не желая составить мне компанию. За ночь поземкой затянуло все следы, которые были, поэтому ничего интересного я не обнаружила, и мои вопросы так и остались без ответа. За время пути я несколько раз пыталась связаться с медведем, но безрезультатно. И это меня тревожило. На подъезде к избе Прона медведь не встретил нас с Люськой, что было тоже необычно. Вообще, мне все это ужасно не нравилось. Но сначала нужно было решить проблему с «егерем», а уж потом можно было заняться и медведем.
Подъезжая к самому дому старца, я застала картину, от которой на некоторое мгновение слегка остолбенела. Прон колол дрова, а «Северьянушка» таскал их в сени, бегая с большим энтузиазмом легкой рысью туда и обратно. Увидев меня на снегоходе, позади которого была привязана Люська, он, не донеся охапку дров до конечного пункта назначения, выронил ее прямо посередине дороги и ломанулся к Прону, словно увидел не меня, а, по меньшей мере, Змея Горыныча. Подобное его поведение меня вообще вогнало в шок. Я заглушила у крыльца снегоход, отвязала от него Люську, примотала ее повод к любимой и привычной березке и направилась к старцу. Северьян спрятался за спину старца и выглядывал оттуда испуганным зверьком. Прон вогнал колун в тяжелую сосновую чурку и что-то с ласковой улыбкой наговаривал прячущемуся за его спиной «егерю». Тот, испуганно смаргивая, качал в такт головой, будто соглашаясь со старцем, но из-за спины так и не вылез.
Видимо, выражение моего лица было уж очень красноречиво, потому что, посмотрев на меня внимательно, Прон снял «верхонки», в которых рубил дрова, заткнул их за пояс и направился в дом. Я потрусила следом за старцем, совсем не обращая внимания на «егеря», который после ухода своего благодетеля спрятался за угол и оттуда посматривал на меня больше с любопытством, нежели с испугом. «Отходит помаленьку», - хмыкнула я про себя, глядя на все его ужимки и пряталки. Прихватила на ходу коробку с железками и документами и вошла следом за старцем в дом. Не раздеваясь, торжественно поставила коробку на лавку, словно там был какой-то немыслимый по своей значимости подарок. Прон глянул вопросительно на меня из-под лохматых бровей, на что я в ответ только плечами пожала, мол, что сумела, то и достала. Он раскрыл коробку, посмотрел на железячки, которые там лежали, взял в руки листки со схемами, равнодушно перелистал их и опять положил в коробку. Такое пренебрежение к моим находкам меня слегка разочаровало. В своих мыслях я придавала им как-то больше значения, чем выказал старец. Мне казалось, что это очень важно. Хотя… Возможно, мне просто так показалось, а на самом деле все было вовсе не так. Нахмурившись, я проворчала:
- Думаю, Учителя смогут в этом лучше разобраться, и возможно, что они даже найдут полезной мою находку. Потому что, насколько я могу судить, в этих бумагах содержится точная схема сборки этой железяки, которую я расплавила. – Прон ничего не ответил. Сидел будто и не здесь вовсе, а где-то в другом месте, известном ему одному. Подождав еще пару минут для верности и не дождавшись никакой реакции старца, я заговорила о том, что меня волновало полночь. – Послушай, я тут пыталась проанализировать всю ситуацию. Конечно, мне до тебя далеко в подобных вещах, но все же… Мне кажется, что я ему не разум выжгла, а ту часть памяти, которая была наполнена тьмой. Другими словами, он сейчас из себя представляет именно того человека, которого и создал Творец. То есть, почти чистый лист. Но ведь его опять можно заполнить, обучить, показать мир не таким, каким он его видел до этого, а таким, какой он есть. Разный, цветной, многогранный… Отличать добро от зла. Научить его снова определять свое место в этой жизни, не исходя только из желаний владеть всем, до чего дотягиваются руки, а быть в гармонии с ним. Думаю, тебе это по силам…