Я остановилась, словно споткнувшись, подумав, что, наверное, перешла границы дозволенного. Яйца курицу не учат. Вот у меня всегда так! Вечно лезу совсем не туда, куда надо! Я уже было совсем собралась впасть в крайнюю степень уныния и самобичевания, когда заметила, как Прон смотрит на меня. С крайней степенью интереса и какого-то недоумения. То, что старик не разгневался от моих поучений, меня слегка вдохновило. Значит, не совсем глупость несу, значит, есть какой-то смысл и толк в моих размышлениях. Пока я пыталась таким образом придать себе некоторую уверенность, Прон молча встал и прошел в свою спальню, откуда появился через мгновение с толстым фолиантом в руках, который он изучал вчера, перед тем как я уехала от него. Положив книгу на стол, он принялся листать ее. Нашел нужное ему место и торжественно ткнул в страницу своим жестким, заскорузлым пальцем.
- Вот! – провозгласил он почти торжественно. – Смотри! Это как раз то, о чем ты только что говорила!
Я с любопытством уставилась в страницу раскрытой книги. Старый вытертый пергамент был исписан старинными буквами, которые я с трудом могла разобрать. При этом мельком подумала, что пора бы мне уже Прона попросить обучить меня старинной арийской грамоте. Текст перемежался какими-то рисунками, больше похожими на схемы, выписанные красным цветом и по краям разрисованными замысловатым орнаментом. Обладай я богатой фантазией, я бы углядела в них схематическое изображение человека и его головы, которую будто арбуз, поделили на некие сегменты. Но с фантазиями у меня было проблематично, поэтому особого смысла в этих картинках-схемах я не углядела. Видя некое разочарование на моей физиономии, Прон усмехнулся и принялся мне объяснять доходчивыми словами.
- Здесь как раз говорится о том, как в древности наши предки подвергали наказанию людей, которые злостно нарушали законы мироздания, привнося в жизнь хаос. Смертная казнь у нас была не в заводе. Вообще считалось, что жизнь вправе забрать только тот, кто ее даровал. Но с проникновением зла бороться было необходимо. Им очищали память. Но не всю, а выборочно. Те ее части, которые хранили саму причину образования хаоса. При этом они оставались теми же людьми, только их приходилось по новой обучать нашим законам и правилам, учить взаимодействовать с окружающим миром, не нарушая его гармоничного существования. Причем процесс обучения, можно сказать, проходил в довольно ускоренном темпе. По крайней мере, намного быстрее, чем сам процесс очищения. Эти люди помнили всех, с кем они встречались когда-либо в своей жизни, только уже по-новому определяли свое отношение к ним и к различным ситуациям. Говоря проще, им давался в жизни второй шанс использовать правильно дар Творца. Процесс очищения памяти был очень долгим и мучительным, не каждый из наказанных мог пережить это. Этот процесс назывался «чистилищем» и занимал от нескольких дней до нескольких месяцев. Несколько специально обученных судей постоянно, каждую минуту пребывали с наказуемым, не покидая его ни днем, ни ночью, тщательно минуту за минутой перебирая его жизнь, словно бусы в четках, с самого момента рождения. Это был очень мучительный процесс для наказанных. Некоторые из подвергаемых чистилищу сходили с ума, утрачивая разум. И поэтому то, что сделала ты – это удивительно! Несколько минут – и человек, словно народился на свет заново. Северьян прошел чистилище… - он замялся, подбирая правильное слово, - прошел его в ускоренном варианте, если так можно сказать, при этом утратив только ту часть, которая мешала его душе жить и развиваться по завету и установленным правилам Творца. Теперь мне предстоит заполнить его разум новыми воспоминаниями, новыми восприятиями окружающего мира. И я уже начал. Это займет какое-то время. Я думаю, его у нас будет достаточно, прежде чем Копейщики что-то заподозрят.
Прон закончил свое объяснение и с торжествующей улыбкой посмотрел на меня. А я продолжала сидеть и, совершенно неприлично открыв рот, смотреть на старца. По всей вероятности, вид я имела несколько потешный, потому что старик не выдержал и широко улыбнулся, глядя на меня.
- Ну и чего ты смотришь так, словно я тебе невесть какую новость поведал? Это мне на тебя так впору смотреть. Ты учудила такое, что наши старцы до сих пор себе затылки чешут. – Он посерьезнел лицом и продолжил. – А вообще, ты, конечно, молодец. И документы, которые нашла в избе у егеря, думаю, сослужат хорошую службу. По крайней мере, мы теперь точно будем знать, с чем предстоит иметь дело. Я даже думаю, что именно в этих приборах и есть та причина, по которой исчезли страж и курьер, которых отправили искать Олега.