От такой картины я, было, совсем испугаться решила. Прон – да в отчаянье! Есть от чего испугаться. Я кинулась к нему, встала рядом на колени, чтобы заглянуть ему в глаза, и заговорила испуганным шепотом:
- Прон, батюшка, ты чего это? Не время нам сейчас в уныние впадать, совсем не время! Бороться надо! Нужно на все их головы грозу призвать, призову! Ты только скажи, куда бежать, да чего хватать! А Олегу, чует мое сердце, помощь нужна. Ведь не зря Асхат к нему аж сквозь межмирье ломанулся. С чего бы? Ведь медведь лучше нас чует, когда беда приходит. А кстати, с чего это он именно сейчас к Олегу-то направился? Да и как узнал про все козни Копейщиков? Он, конечно, медведь у нас необычный, на многое способен, но ведь до этого он просто мог улавливать общий, так сказать, фон. Другими словами, только мог в общих чертах сказать, в порядке ли Олег или что там с ним приключилось нехорошего. Странно все это. Да еще не просто пошел, а через врата. Ну, о том, как он дорогу в межмирье нашел правильную, я уже и не спрашиваю. Но почему именно сейчас?! А главное, почему нам ничего не сказал?!
Я искренне не понимала поступка медведя, чего, собственно, и не скрывала от Прона. Когда я выдала последнюю фразу, он опять вздохнул тяжело и заговорил, словно размышляя вслух:
- Знаешь, я сам много об этом размышлял. Мне кажется, что случилось вот что: когда Северьян ударил медведя своей ментальной силой, то их разум на некоторое время слился в одно целое. И Асхат прочитал мысли егеря, которые показались ему очень опасными. Думаю, тогда он понял все о приборе, и о том, что творят Копейщики, и какая беда грозит всем нам, если Копейщикам удастся запустить эти свои адовы машины, а в особенности, что угрожает Олегу. А также, что ему, медведю, противостоять этой технике намного проще, потому что все эти машины настроены на частоту восприятия именно человека, но никак не медведя. Такого Копейщики даже предположить не могли. Поэтому он ушел один и ничего нам не сказал, понимая, что мы его одного бы никуда не отпустили. А нам бы, приди нам охота пуститься вместе с ним, грозила бы большая опасность. Заботился он о нас, понимаешь? – Прон развел руками и как-то потерянно закончил. – По крайней мере, для меня это единственное логичное и более или менее внятное объяснение поведения Асхата. А еще для меня осталось загадкой то, что я не почувствовал, когда косолапый открыл врата. Ты же знаешь, я – Страж. Малейшее колебание энергии при открытии врат я почувствую даже во сне. А тут – ничего. Просто, совсем ничего не почувствовал. Наверное, у зверей свои пути - нам неведомые. Их энергетика совсем на другой частоте волн находится, поэтому я и не почувствовал ничего. – И потом закончил, не скрывая горького разочарования. – Хоть и живем мы долго, и знаем много, а вот в последнее время я неоднократно убеждаюсь, что ничего-то мы про наш мир толком и не знаем.