Я молчала, как рыба в гастрономе на прилавке, стараясь придать своему лицу равнодушное выражение, говорившее: «А мне-то что? Моё дело – сторона.» А у самой мысли метались со скоростью вспугнутых белок. У меня, почему-то, даже сомнений не возникало, что не простой это егерь, ох, не простой. Вот только нам ещё тут шпионов не хватало! Хотя, после всего произошедшего с экспедицией, подобных шагов следовало ожидать от Паукова-старшего. Теперь он решил сначала «брод» разведать, а уж потом в воду лезть. Ох ты, Господи… Я усиленно размышляла, а Саныч пристально за мной наблюдал. Заметив его внимательный взгляд, я расплылась в улыбке, стараясь придать лицу некую беззаботность и даже пофигизм. Бодрым голосом проговорила, подкрепляя этот самый пофигизм на лице словом:
- Ну, значит, у нас скоро сосед появится. Приглядывать за порядком будет.
Саныч сокрушённо покачал головой и с тяжёлым вздохом проговорил:
- Знаешь, Юрьна, что тебе скажу, ты можешь из меня дурака не делать. Я думал, мы с тобой друзья, и я такого отношения не заслужил. – Я набрала в грудь воздуха и выпучила глаза, собираясь высказать ему своё праведное негодование. Но он мне шанса не дал. Махнул рукой и обиженно проговорил. – Ты тут дурочку валять завязывай! Я тебя, как облупленную, знаю, за столько лет изучил уже. Что тогда случилось, не спрашиваю. Да и ты вряд ли мне правду скажешь. Но вот что я тебе скажу. Ты там поосторожнее будь. Ухо востро держи. Не нравится мне это новое назначение. Нам егерь по штату не положен, это я точно знаю. Задумали опять что-то эти… которые экспедицию отправили сюда. А деньжищ у них, судя по всему, немеряно, и люди они непростые. Ты там, знахаря предупреди тоже.
От подобной прозорливости я аж ресницами захлопала. Всё-таки, человек, живущий на земле, не утратил ни мудрости, ни ясности ума. Я вздохнула тяжело и заговорила тихо, доверительно:
- Саныч, ты же понимаешь, не моя это тайна и рассказать тебе много не могу. Но врата в Медвежьем Яру уберечь надо. Не то беда может случиться. Да такая, что и представить себе не можешь.
Лесничий посмотрел на меня внимательно и кивнул головой.
- Кать, я уже догадался. А то, что ты влезла по самые уши во всё это, меня ничуть не удивляет. Если бы не влезла, вот тогда бы я удивился. А так… В общем, я предупредил, а там, сама смотри.
Я тоже, тяжело вздохнув, поднялась со стула, собираясь покинуть кабинет. Уже когда взялась за ручку двери, Саныч опять заговорил:
- И… это, Катюх, имей в виду, если что… В общем, можешь всегда на меня рассчитывать.
Я серьёзно посмотрела на лесничего и, вложив в голос всю душевность, на какую только была способна, проговорила:
- Спасибо, Саша… Я знаю. – Махнув рукой, вышла за дверь.
Глава 7
Остаток дня прошёл в обычной рабочей кутерьме. Бригады работали, как на стройках первых пятилеток, ударно, без остановки. Под жёсткой Андрюшиной рукой всё крутилось и вертелось с чёткостью, хорошо отлаженного и смазанного механизма. Я даже пошутила, что без меня у него лучше получается. Андрей шутки не принял. Сурово глянул на меня и пробурчал:
- Мать, не говори так. Мне до тебя ещё расти и расти.
Но я-то уже видела, что с него получается, можно сказать, вырастает на глазах, очень хороший руководитель. Да и мужики его уважали безмерно. Надо сказать, было за что. Вечер прошёл, как обычно. Планировали с бригадами завтрашний день. Одна из бригад заканчивала лесосеку раньше времени, и мы с ними намечали переезд. Выходило, что к весне базу придётся, всё-таки, переносить на другое место, чем здорово огорчили Василича. Был другой вариант — обменяться лесосеками с лесничеством, и я обещала обсудить это с Санычем. Послезавтра должны были прибыть машины на погрузку, и один трактор пришлось снять для расчистки дороги, иначе машины просто не сумеют добраться до верхнего склада после прошедших буранов. В общем, всё, как обычно. Поужинали, сходили в баню и разбрелись по своим домикам.
Все это время, пока я занималась производственными и организационными вопросами, из головы у меня не выходили мысли об Олеге. Как он там? Какое наказание ему изберут Старейшие? Почему-то я была уверена, что они учтут все события и примут правильное и мудрое решение. Но в глубине души тревога скрутилась заснувшей гадюкой и время от времени принималась поднимать свою голову с громким шипением. А ещё я думала о новом егере. Что если егерь, который едет к нам, это просто егерь и ничего больше? И тут же сама себя одергивала. Угу… С нашим-то счастьем… Надо было сообщить Прону об этом. Бережёного, как говорится, Бог бережёт. И как добавляли мои мужики, «а не бережёного – конвой стережёт». В общем, с вечера мне не спалось. Затопила печку, поставила чайник, хотя чая совсем, вроде бы, и не хотелось. Пыталась почитать книгу при зажжённой керосинке. Но читать-то я читала и страницы довольно бодро перелистывала, но ни одного слова из прочитанного до меня не доходило. И кто бы спросил у меня, о чём книга, даже под страхом смертной казни, не смогла бы сказать.