- Доброе утро, мать! Василич, чего у нас на завтрак? – Взгляд его упал на миску с остатками оладий. – О-о-о… Оладушки… - Восторженно протянул он.
Но Василич прервал его восторженность на корню.
- Ага, оладушки… - Передразнил очень похоже Кольку. – Оладушки для матери. На вашу ораву не напасешься. А для вас вон, каша с мясом, да пряники к чаю.
Колька просочился тихой мышкой в двери, встал у порога и покладисто кивнул головой:
- Чего злишься-то? Каша – тоже хорошо, а пряники – еще лучше. Так я чего, мужиков зову?
Василич от такой покладистости подобрел и уже спокойно проговорил:
- Зови, зови… Пока не остыло все.
Я, схватив еще одну оладью из миски, сунула ее в миску со сметаной и, уже на ходу, затолкала себе в рот, сграбастала кружку с кофе и поднялась из-за стола.
- Спасибо, Василич. Кофе у себя допью. Корми мужиков.
И направилась в свой домик, уже не прислушиваясь к ворчанию завхоза, который бубнил что-то на тему, что вот, мол, шастают тут всякие, человеку, мол, спокойно поесть не дают.
День пошел по накатанной колее. Отправилась в новую деляну вместе с Андреем и до обеда лазили с ним по сугробам, выбирая место для верхнего склада. Мыслями я все время была где-то рядом с Олегом. А еще вторые сутки без сна давали о себе знать, поэтому я была слегка рассеяна и не собрана. Андрей изредка посматривал на меня вопросительно и сочувственно, но комментировать мое состояние не стал. И на том, как говорится, спасибо. Приехав на базу, обнаружили, что подошли машины на погрузку, и Андрюшка благородно предложил поехать с ними один.
- Мать, ты бы пока отдохнула. А с погрузкой я и один справлюсь. – Осторожно заметил он, увидев мой обреченный взгляд.
Конечно, это было против правил. Зимой на погрузке обязательно должны быть два человека. Это правило ввела я сама много лет назад и сама же неукоснительно его соблюдала. Бревна были промороженные, скользкие, поэтому опасность несчастного случая возрастала в два раза. Но, подумав немного, согласилась на то, что мастер возьмет в качестве учетчика кого-нибудь из бригады. И я осталась на базе. Василич все это время терся рядом, пытаясь услышать нашу беседу. Когда понял, что я остаюсь, выдохнул с облегчением, показав при этом большой палец Андрею. На что тот ему подмигнул. Я только головой покачала. Вот же еще, заговорщики-то где нашлись! Ведь, наверняка, все обсудили заранее! Под моим строгим взглядом Василич рванул резвой козочкой к себе в столовую. А Андрей, запрыгнув в кабину «Урала», махнул мне на прощанье рукой и прокричал:
- Не волнуйся!! Все будет хорошо!!
Я ответила ему поднятием руки и, дождавшись, когда три лесовоза с громким урчанием скроются за поворотом, побрела к себе в домушку. Ноги я действительно передвигала еле-еле, так что решение, скорее всего, было правильным. Особо не раздеваясь, только скинув бушлат и ботинки, я легла на свою шконку поверх покрывала и прикрыла глаза.
Глухие еловые корбы, душный воздух, как перед грозой, и тропинка под ногами, теряющаяся среди густых глубоких мхов. Мертвая тишина, и только где-то, будто издалека, было слышно, как падают капли скопившейся влаги с лохматых еловых веток. Я стояла, настороженно прислушиваясь к какому-то нарастающему гудящему звуку. Как будто приближалась машина, урча работающим двигателем. У меня успела мелькнуть мысль, что здесь, в глубине старых ельников, и дорог-то никаких не было. И тут же громкий стук в дверь заставил меня заполошно подскочить на кровати.
В дверь настойчиво тарабанили, и голос лесничего выводил:
- Катерина Юрьевна!! Встречай гостей!!
А следом ему вторил шипящей рассерженной змеей голос моего завхоза:
- Сан Саныч, побойся Бога!! Мать уж которые сутки на ногах! Дайте же бабе наконец отдохнуть, имейте совесть!!
Я, натыкаясь спросонья на две несчастные табуретки, попавшиеся мне на пути, рванулась к дверям и распахнула их на всю ширину.
- Что случилось?! – Увидела Саныча с виноватой улыбкой на челе, а за ним голову маячившего Василича. Протерла руками лицо, сгоняя остатки сна, и пробурчала. – Гостям всегда рады… - И потом, со значением, глядя на завхоза, добавила. – Правда, Василич?
Василич мгновенно изменил недовольное выражение лица на почти счастливое и закивал китайским болванчиком:
- Истину, говоришь… Рады… Всегда рады… Ну, так я пошел? Соберу что-нибудь на стол по-быстрому…
Я усмехнулась про себя, а вслух произнесла:
- Ступай, Василич, ступай… Собери…
Сделала широкий приглашающий жест лесничему, мол, милости просим. Но Саныч, смущенно и как-то виновато улыбаясь, проговорил: