И он вспомнил свою первую встречу со Старшим Учителем, давным-давно, возле пещеры, где погибли его родители. И ведь именно Турал тогда изменил всю его жизнь, указав на цель и смысл его существования. И именно это привело его ко встрече с Проном, Асхатом и, конечно, с его Катериной. Катюшей… От воспоминания о ней у него вдруг защемило сердце и защипало в глазах. Вот это сейчас было ни к чему. Ему необходимо было собраться, направить все свои силы и способности на решение поставленной задачи, а не предаваться воспоминаниям, которые размягчают его душу, заставляя позабыть обо всем на свете. Но все его мысли невольно возвращались к ней. Как она там?
Эти думы не выходили у него из головы всю дорогу. И когда он останавливался на ночевку в каком-нибудь укромном месте, сидя у добродушно потрескивающего костра, в языках пламени он видел ее образ, и когда засыпал на краткий миг, не более двух часов, в сне видел ее глаза и слышал ее тихий голос. Просто наваждение какое-то! Скорее всего, все чувства усиливались, потому что и Катерина думала о нем постоянно. Это грело его душу, заставляя сердце стучать мощно и размеренно, а сознание взлетать белокрылой птицей куда-то высоко, высоко в бледно-голубое зимнее небо.
На третий день перехода погода стала меняться. Надвигался буран. Олег заторопился, выглядывая по пути какое-нибудь убежище. Как назло, местность была холмистая, без камней, скал или каких-либо пещер. Возвращаться в горы ему не хотелось. Ну, не любил он возвращаться, и все тут! Оглянувшись назад, где-то на самом горизонте, он увидел темно-серую полоску приближающегося бурана. Он прибавил шаг, стараясь добраться до густого ельника, маячившего в километре впереди. Не успел он добраться до деревьев, как на мир опустилась тьма. Солнце совершенно скрылось из виду. Даже бледного пятна на месте, где должно было пребывать светило, не просматривалось сквозь завывающую круговерть. Его укрыли лапы могучей ели, которые спускались до самой земли. И он оказался окруженным мохнатыми колючими стенами, словно тайга специально позаботилась о таком надежном укрытии для застигнутых непогодью.
Буран разошелся не на шутку. Тайга под его напором стенала, заламывая руки-деревья, словно плакальщица над могилой почившего князя. Снежные вихри поднимали в воздух клочья снега и потом с яростью бросали их на землю. Буран утробно ревел, словно голодный зверь над добычей, в этом реве были слышны и сатанинский хохот, и надрывные всхлипы, и жалобные стоны. Ветер без жалости ломал не желающие сгибаться от своей гордости столетние деревья, которые, издавая последний стон прощания, с громким треском рушились на землю.
Но ель, под которой схоронился Олег, выстояла, мужественно принимая на себя удары разбушевавшейся стихии. Через несколько часов ветер стал стихать, и только в воздухе еще кружились крупные снежные хлопья. Солнце мутным пятном проступало сквозь облака. Олег выбрался из-под могучей ели и, повинуясь минутному порыву, поклонился дереву до земли, проговорив с чувством:
- Спасибо, матушка-ель, уберегла, схоронила.
Надев лыжи, он стал осторожно пробираться мимо валежин, торопясь до ночи дойти до деревни, недалеко от которой и были расположены врата, находящиеся рядом с Глухариной пещерой. Особого плана у него не было. Для начала надо осмотреться, возможно, даже устроиться на работу, благо документы ему сделали нормальные. Его колоритная внешность, конечно, привлечет к себе внимание, но с этим, увы, ничего не поделаешь. Увлеченный своими мыслями о предстоящих действиях, он не сразу обратил внимание на странный звук. Было похоже, что где-то недалеко кто-то тихонечко не то скулил, не то всхлипывал. Звук исходил из небольшой куртины пихтача, плотно росшего вокруг старой покореженной осины. Когда-то ствол ее лопнул от сильных морозов, и сейчас она напоминала какое-то непонятное чудище, тянувшее свои почерневшие ветви-руки ко всем проходящим, будь то зверь или человек.
Олег осторожно приблизился к дереву. Мысленный поиск он применять опасался, памятуя предупреждение своего провожатого из пещер. Но чутье бывалого охотника подсказало ему, что звуки издает скорее человек, чем зверь. Уже были хорошо слышны судорожные всхлипы, и исходили они из большой ямы, присыпанной снегом. Яма образовалась после мощного выворота огромной пихты. Само упавшее дерево уже давно засохло, и острые, как пики, сухие ветки торчали в разные стороны, создавая вместе с осиной жуткую композицию двух застывших в какой-то небывалой схватке чудищ. Подойдя к краю ямы, Олег заглянул вниз. На самом дне сидел, скорчившись, молодой парнишка и держался за ногу, которая, по всей вероятности, была то ли сломана, то ли вывихнута. Сломанная лыжа торчала из глубокого снега рядом, а второй было не видно. Снег в яме был вытоптан, на стенках виднелась замерзшая, осыпающаяся земля. По всей вероятности, парень пытался выбраться, но с поврежденной ногой сделать это шансов было немного.