Олег сначала недоуменно посмотрел на бабульку, а потом оценил всю ее мудрость и деликатность. Да, его внешность вызывала интерес у многих. Седые до плеч волосы, передние прядки заплетены в тугие косички, словно у былинных героев прошлых веков, да еще и шрам через всю щеку. Он взял шапку, натянул на голову до самых бровей, спрятав под ней тугой узел волос. Бабка его оглядела критическим взглядом с ног до головы и удовлетворенно кивнула головой.
Глава 12
Деревушка быстро закончилась. Границей между ней и Заводским служила река. Перед старым деревянным мостом, сбоку от дороги, торчало сразу два столбика с прибитыми досками: на одном было написано «Буданово», и слово было перечеркнуто выцветшей черной полоской. На другом столбике было написано «р. Буданка». Наши предки особо не заморачивались названиями деревень. Речка Буданка и село соответственно названо. Но Антон сказал, что они с бабулей живут в Макаровой Слободе, а не в Буданово. Скорее всего, так называются выселки, где стоит домик старушки. За этими простыми мыслями Олег не заметил, как, перейдя мост, оказался в Заводском. Сказать, что чем-то особенным этот поселок отличался от деревни, было сложно. Несколько десятков прямоугольных двухэтажных зданий с облупившейся штукатуркой, вокруг которых расположились такие же деревенские домики, как и в Буданово. Скорее всего, эти двухэтажные дома были построены специально для работников химкомбината еще во времена Советского Союза. И после их постройки рука маляра-штукатура к ним не прикасалась. Их затрапезный вид создавал общую картину разрухи и грядущего Апокалипсиса, что не могло не сказаться на настроении их жителей. Ничего нельзя было придумать нелепее, чем деревня, притворяющаяся изо всех своих сил, городом.
Это место даже с болотом нельзя было сравнить. В болотах тоже была своя жизнь. По весне лягушки организовывали хор, мелкие кустарники багульника осыпало бело-розовым цветом, в воздухе стоял звон от комаров и мошки, и временами слышались крики тех самых куликов, которые и славили свое болото. А здесь было только запустение, нищета и всеобщее уныние. Даже редкие прохожие, которые попадались Олегу на улицах, выглядели обветшалыми призраками, такими же серыми, безликими и нерасторопными.
Каждый следующий шаг, который приближал Олега к комбинату, почему-то давался ему все с большим и большим трудом, словно он брел по вязкой воде. Почему-то вспомнил, как говорят в народе: «ноги не несут». Так вот, сейчас ему можно было сказать то же самое и о себе. Ноги практически отказывались его нести к этому серому кубическому зданию из бетона. Сердце билось где-то у горла, как будто он пробежал с тяжелым грузом большую дистанцию. Он остановился, чтобы немного перевести дыхание. Объяснить подобные ощущения он мог только одним: рядом было Зло. Такое, каким его рисовали на полотнах старых мастеров, изображавших его в виде черной клубящейся тучи, либо в виде вражеского войска. Не просто какие-нибудь недобрые люди, не просто выброс негативной энергии, какой он чувствовал, когда сидел в зоне, из-за скопления в одном месте большого количества беды, злости и ненависти. Нет. Здесь присутствовало САМО ЗЛО, можно сказать, в чистом виде.
Сначала он хотел посмотреть на этот комбинат своим мысленным зрением и даже прикрыл глаза для большей сосредоточенности. Но тут в его ушах прозвучал голос его учителя Тверда: «Делай все не торопясь, с оглядкой…» Олег задумался. Насколько он помнил, среди высшего эшелона Копейщиков тоже немало людей большой ментальной силы. И если кто-то из Копейщиков сейчас окажется поблизости, то они почувствуют его мыленный поиск. Тогда его действия будут равнозначны тому, как если бы он сейчас начал размахивать флагом и кричать: «Эй, я здесь!!». Он открыл глаза, тряханул головой, словно прогоняя морок, и отправился дальше.
Он подошел к большим железным воротам, рядом с которыми находилось бетонное строение проходной. На дверях была прикручена табличка «НПО Пегас», а рядом было нарисовано стилизованное изображение этого самого «пегаса», более напоминающее конька-горбунка из сказки Ершова. На вахте его встретил старичок, сидевший на табуретке в маленькой, забранной мутным, поцарапанным пластиком, будке, стоящей рядом с металлической вертушкой, предназначенной для дозированного пропуска людей внутрь территории предприятия. В очках, надетых на самый кончик носа, он внимательно перелистывал старый журнал. Увидев подошедшего Олега, он сдвинул очки на лоб и сурово проговорил:
- Тебе чего?