Проводив его до небольшой кладовой, расположенной в торце одного из основных зданий комбината, и показав, где хранится весь «инвентарь», который ограничивался двумя лопатами для уборки снега, парочкой метел и толстым рулоном мешков для мусора, дед повел его обратно к проходной, где под роспись выдал кусочек картона, на который вписал его фамилию и имя-отчество. Попрощался до вечера и опять уткнулся в свой журнал. Олег отправился домой, мельком подумав, что словом «дом» уже называет маленькую хибарку, где живут баба Марфа и Антошка. И это, почему-то, навеяло на него грустные мысли. Где он, его настоящий дом, из звонких сосновых бревен, стоящий на крутом речном берегу в окружении могучих деревьев, в котором полно света и воздуха, и будет звучать только счастливый смех? Пока только в мечтах. Потом одернул сам себя. Ну и что, что пока только в мечтах! Зато у него есть все, чтобы эти мечты сбылись рано или поздно! У него есть любимая Катюша, есть Прон и Асхат. И он обязательно к ним вернется, чтобы построить своими руками этот дом! Вот только разберется с этим «аспидовым гнездом», как называет это место Михась, и вернется. Ведь здесь люди тоже имеют право на свои мечты, и он просто обязан им помочь в этом!
По мере того как он отдалялся от комбината, дышать становилось легче, а разум прояснялся. Он с беспокойством подумал, что, находясь на этом предприятии, он сразу даже не смог уловить того состояния, напоминающего морок, которое затягивало, как паутиной, все его сознание. Это было плохо. Он просто расслабился от встречи с друзьями и перестал контролировать окружающую энергию. Это было непростительной оплошностью, особенно для него. Не стоило забывать, куда, а главное, для чего он сюда пришел. Чтобы как-то войти в нужное русло, Олег на ходу сделал несколько упражнений, как учил его Прон, чтобы вернуть себе ясность ума и сосредоточенность. А завтра решил сходить к Глухариной пещере, просто посмотреть, что там да как. Провести, так сказать, легкую рекогносцировку на местности. Он усмехнулся своим мыслям. Пообщавшись двадцать минут с бывшим военным, сам стал думать, как бывший прапорщик, рубленными понятиями. А еще он хотел расспросить Антона и бабу Марфу о том человеке, который учил мальчика ставить петли на зайцев. Почему-то ему казалось, что этот мужчина и был пропавшим Стражем врат.
Дом его встретил теплом, запахами вкусной еды и счастливыми улыбками хозяев. Антошка, увидев его еще из окна, как он подходил к дому, радостным воплем встретил его на пороге:
- Бабаня, дядя Олег вернулся!!!
Было такое ощущение, что они вместе с бабулей сомневались в реальности как его самого, так и всего происходящего, и только сейчас, с его возвращением, поняли: нет, не сон, все реально. И ее, эту реальность в лице Олега, можно было подержать за руку, заглянуть в глаза и, вообще, ощутить присутствие в своем стареньком домике, и, наконец, выдохнуть с облегчением, ощутив, нет, пока еще не уверенность, но, пока еще, только некую надежду на эту самую уверенность, что все изменилось к лучшему, и впереди их ждет другая, новая жизнь. Баба Марфа вынырнула откуда-то из-за стены ароматного пара, исходящего от чугунка, стоявшего на печи, и сразу захлопотала вокруг него:
- Садись, сынок, садись, сейчас завтракать будем. Я вон каши наварила, гречишной. А на обед щи варю.
Она с каким-то неловким смущением улыбнулась ему, будто чувствуя себя в чем-то перед ним виноватой. Ее глаза как бы говорили: «Ну вот, навязались мы на твою голову». Олег есть совсем не хотел, но, почувствовав ее извиняющуюся неуверенность, с преувеличенным рвением вымыл руки под умывальником и уселся за стол рядом с Антоном. А тот начал ему хвастаться:
- Дядя Олег, а у меня нога почти уже совсем и не болит. Я даже уже и наступать маленько могу. – И он поспешно вскочил с лавки и заковылял по кухне, демонстрируя, как у него «почти» не болит нога.
Олег слушал все эти нехитрые и простые разговоры, и на сердце было легко и радостно. Энергия простых и добрых сердец окутывала его с ног до головы, словно теплое пуховое одеяло в лютую стужу, смывая остатки налипшего темного морока, оставшегося после посещения комбината. Позавтракав и убрав со стола, баба Марфа уселась за вязание, а Олег стал осторожно расспрашивать мальчика:
- Антон, а как зовут того дяденьку, который тебя учил петли на зайцев ставить?
Тошка посмотрел на него своими еще по-детски чистыми глазами и просто ответил:
- Дядька Алексей. Только он ушел… - И мальчик грустно вздохнул.
- Куда ушел? – Делано удивился Олег.