Пацан пожал плечами:
- Не знаю. Я однажды к нему в дом пришел, а там какие-то чужие дядьки. Говорят, ушел твой дядя Алексей, в другое место его направили. А сами так смотрят… Я по-быстренькому оттуда смотался, только давай Бог ноги. А больше и не ходил туда. – Он на минуту задумался, смешно сморщив нос. А потом заговорил, рассуждая вслух: – А я себе так думаю. Куда и кому его отправлять-то? Он же не работал нигде. Просто охотничал, зверя пушного бил, в нашу контору сдавал. Сам себе хозяин. – Потом, почему-то, перейдя на шепот, испуганным голосом проговорил: – Может, его те дядьки-то просто взяли и убили? Ну, чтобы ограбить или еще что. Только там и грабить-то было совсем нечего. – В его голосе слышалось легкое разочарование от несостоятельности такой страшной и в то же время интригующей версии.
А Олег обратил внимание, что баба Марфа, до этого спокойно стучавшая спицами, вдруг как-то напряглась и внимательно стала прислушиваться к разговору. Надо как-то бабульку разговорить. Но не все сразу. Пусть она ему и благодарна за внучка, но все равно, сколько знакомы-то? Всего ничего, полтора суток всего-то. А у него на лбу не написано, из каких интересов он все это выспрашивает. А жизнь старушку многому научила, и в первую очередь осторожности. А не чувствующий напряжения бабули, Антошка продолжил, обрадованный тем, что у него такой внимательный слушатель объявился:
- А потом я несколько раз мимо той избы проходил, когда в лес ходил, петли там ставить или за хворостом. Там всегда в окошке свет горит, это ежели вечером, а из трубы дымок тянется. А однажды я там дядьку видал, лохматого, с бородой. Он даже немного на дядю Алексея похож, но не он, точно не он. – Закончил он торжественно, уверенный в своей правоте и в зорком глазе.
Олег на несколько минут задумался, стараясь осмыслить все услышанное от паренька, а заодно и пытаясь понять, как ему действовать теперь. С намерением сходить туда на разведку, пожалуй, он поторопился. Безо всякого дела в лесу болтаться не стоило, только ненужное внимание привлечет. Надо бы побольше информации собрать. А как? Сидя на печи, много не узнаешь. Он вспомнил, что видел у Михася на стене ружье. Не карабин, конечно, обычная двухстволка, но для охоты на мелкую дичь вполне сгодится. С нее и косулю можно взять. А свежее мясо им не помешает. Пацана надо откармливать, на одних кашах да макаронах силы не накопишь. Михась ему не откажет, если он попросит ружьишко на время.
Он так увлекся своими мыслями, что даже вздрогнул от неожиданности, когда Антон вдруг опять заговорил, и, почему-то, шепотом:
- Дядя Олег, а он мне книжку велел спрятать…
Олег уставился на мальчишку, еще до конца не понимая, о чем тот говорит. Но тут вмешалась баба Марфа. Строгим голосом, словно предостерегая его от ошибки, она проговорила:
- Антон!! Не слишком ли ты разговорился? Может, лучше пойдешь свои уроки делать? А то опять из школы двоек притащишь!
Антошка, широко распахнув глаза, возмущенно заговорил:
- Баб Мань!! Ну сколько уже тебе говорить, у нас сейчас ка-ни-ку-лы!!! – По слогам проговорил он. Потом, глядя попеременно то на бабулю, то на Олега, быстро заговорил. – Ба, думаешь, я дурачок малолетний, да? Ничего не понимаю, да? Дядя Олег – он же свой!! Он меня спас!! Он нам помочь хочет!! И ему можно говорить! И, между прочим, дядя Алексей нам тоже помогал. Если кабана там или лося положит, всегда нам свежего мяса давал. А еще учил меня читать на старославянском языке. Только велел об этом никому не рассказывать. – Смущаясь чего-то, закончил он. И, потом, глядя только на одного Олега, продолжил. – Это незадолго было, как дяде Алексею пропасть. Он мне книжку дает и говорит, мол, схорони покуда у себя, а потом, мол, я ее заберу. Ну а я что, мне не жалко. Я тебе сейчас ее покажу. Она у меня в комнате под половицей спрятана. – И мальчишка, чуть прихрамывая, заковылял в свою комнату.
Олег на секунду прикрыл глаза и посмотрел своим мысленным взором на пацаненка. Аура его светилась нежно-голубым цветом, словно незабудки на лугу. И была только чуть побледнее, чем у Катюши. Ах ты, голубиная твоя душа!! Как же тебе жить-то с таким сердцем в таком жестоком мире, полном злобы, грязи, жадности и уродства?! Как суметь отличить хорошее от плохого? Как уберечь тебя от ожогов и ран? Тут он заметил, что баба Марфа уже и не вяжет. Она смотрела на Олега отчаянным и каким-то испуганным взглядом, понимая своим чутким сердцем, как близко ее внучок от беды. Он поднялся с лавки, присел перед ней на корточки, заглянул ей в глаза и со всем чувством, на которое был только способен, проговорил тихо:
- Мать, не волнуйся. Все хорошо. Антон правильно сказал, я свой.
У старушки что-то дрогнуло в глазах, она прижала ладошки ко рту и тихонько заплакала. А Олег сидел, и, не зная, как еще успокоить старую женщину, осторожно гладил ее по плечу и повторял: