Пауков прервал его.
- Откуда он взялся? Он пришел из врат?
Елезаров замялся, а потом медленно проговорил:
- Не думаю. Мы его засекли, когда он входил ТУДА, а не оттуда. Сначала решили, что он живет где-то поблизости. Но там только старик в избушке жил отшельником, местный знахарь, да лесозаготовители стояли. Он точно не из них. В деревне о нем тоже никто ничего не знал. Мы так этого не выяснили, а следить за ним не решились, боялись спугнуть. Тугай нас покинул, а из нас таежные следопыты плохо получались. – Он едва усмехнулся и тут же продолжил. - Потом, когда во второй раз его засекли, решили брать на выходе. Застали его врасплох, это чувствовалось. А потом началось черте чего, то, чего мы предвидеть никак не могли. Один из зэков его узнал. Назвал его Одином и стал с него какое-то золото трясти. Было такое ощущение, что они были раньше знакомы.
Пауков опять встрял.
- Так может он и был одним из этих зэков, только отбился, так сказать, от их компании?
Елезаров поднял на него насмешливый взгляд, от которого Паукову опять стало не по себе.
- Виктор Анатольевич, если бы вы его только видели… Вы когда-нибудь могли предположить, чтобы беглый зэк входил и выходил во врата и обратно, как к себе домой? – И не дожидаясь реакции Паукова, продолжил с некоторым сарказмом. - Он такой же зэк, как я балерина. Нет… Но ситуация была нестандартная и стала выходить из-под контроля. Между ними началась свара. Зэк выстрелил ему под ноги, видимо, чтобы напугать. – Он опять усмехнулся и продолжил. – Но не напугал. А потом появился лесничий. Видимо, услышал выстрел. И тут началась стрельба. Лесничего убили, но тот тоже одного из наших «подопытных кроликов» успел пристрелить. А потом, еще веселее… Явилась эта баба, которая из лесозаготовителей, Екатерина Юрьевна. Ей бы батальоном командовать, а она в лесу сидит. – В его голосе слышалась насмешка, больше похожая на уважение. – Ваш сын ее в заложники взял. Молодец, сообразил вовремя. А она ему, сучка, ногу ножом проткнула. Я ее по голове отоварил первой попавшейся палкой. Ну, в общем, кое-как взяли ситуацию под контроль. И заставили этого Одина нам врата открыть. Видимо, у него к этой бабе что-то было, потому что согласился. – Тут Елезаров заговорил возбужденно и азартно, совсем потеряв свое размеренное равнодушие. Глаза его лихорадочно заблестели, и он принялся эмоционально размахивать руками. Пауков даже слегка от него отодвинулся в сторону, насколько позволяла узкая дорожка, и подумал, что, может, он напрасно остался с ним наедине? Может, он еще и не настолько выздоровел. А его собеседник, не замечая его настороженности, продолжил говорить горячо, с каким-то надрывом. – Виктор Анатольевич, вы себе даже представить не можете, ЧТО это такое, открытые врата!! Ты словно попадаешь в сказку, в другой мир!! Не скрою, у меня все захолодело внутри, и стало страшно! Когда под пулями по всем горячим точкам бегал, не боялся!! А тут стало страшно!! Вы понимаете?! – В пылу разговора он даже ухватил своего собеседника за рукав. Пауков шарахнулся от него, чем привел Сергея в чувство. На лице Елезарова появилась горькая, какая-то болезненная улыбка, мгновенно состарившая его. Он тяжело вздохнул, отступил от своего собеседника на шаг и тихо проговорил. – Простите… Я, кажется, опять увлекся.
Пауков опасливо на него покосился и, чтобы как-то скрыть свой испуг, заговорил нарочито строгим голосом:
- Ну, а дальше-то, что было? Вот, вы прошли врата, и…?
Елезаров грустно посмотрел на него.
- А ничего… Все, что я могу вспомнить, это какой-то туман, а потом… - Он заговорил прерывистым шепотом, неподвижно уставившись в какую-то точку в пространстве напротив него. Зрачки его расширились, дыхание сделалось тяжелым и частым, как после долгого бега. – Потом я попал в ад… Вы знаете, что такое ад, Виктор Анатольевич? Я теперь знаю… - Он вздрогнул, словно очнувшись, лицо его вновь приобрело осмысленное выражение, и он продолжил совсем другим, нормальным голосом. – Я больше ничего не помню. Просто какая-то неясная тень ужаса, к которой я не хочу приближаться. Доктор говорит, что мой мозг включил защитную реакцию и отрубил все, что происходило дальше. Только благодаря этому я окончательно не сошел с ума, как ваш сын. Самуил Яковлевич считает, что меня спасла моя выучка и натренированная психика. – Он как-то виновато посмотрел на Паукова. – Вот и все. Боюсь, что больше ничем не могу вам помочь.