Вид я при этом имела весьма искренний, а глаза — честные. Виктор Анатольевич глянул на меня из-под очков, справедливо почувствовав легкую издевку с моей стороны. Но я сидела скромной мышкой, сложив ладошки на коленях и, не глядя в глаза хозяина кабинета, скорбно вздыхала. Хотела было выдавить слезу, но решила, что это будет уже перебор. И просто еще раз тяжело вздохнула. Все еще подозрительно глядя на меня, Пауков-старший пробурчал:
— Рассказывайте все, что знаете… Мне нужна сейчас любая информация.
Осторожно подбирая слова, я приступила. Рассказ выглядел вполне правдиво. По сути, он таковым и был, если бы говорил любой человек, скажем, из моей бригады. И звучал он примерно как реплика героя Семена Семеныча из классического кинофильма «Бриллиантовая рука»: «Шел, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся — гипс». Мой рассказ особой заинтересованности у слушателя не вызвал, и я решила слегка разнообразить его, впрочем, не прибавив ничего нового к выданной информации, кроме одного — «стремления быть полезной безутешному отцу».
— Знаете, — робко начала я, — мне кажется, вся проблема в руководителе экспедиции, который принял на работу беглых зэков. Люди это опасные, могли что-нибудь сотворить. Их ведь так и не обнаружили, ни следов, ни тел, ничего.
Он едва кивнул на мою реплику, а потом резко задал вопрос, которого я давно уже ждала.
— А что вы знаете о месте под названием «Медвежий Яр»? — И мой собеседник впился в меня взглядом.
Уж не знаю, чего он от меня ожидал, но, надеюсь, ожидаемого не получил. К вопросу я была готова и даже успела мысленно составить на него ответ, так сказать, заготовочку. Я, сделав чуть удивленное лицо, пожала неопределенно плечами и, изображая задумчивость, проговорила:
— А что там с Медвежьим Яром? Поляна посреди тайги, каких в наших краях миллионы. Столбы каменные стоят. Старики в деревне считают это место проклятым. Говорят, там люди пропадают. Но, знаете, мне местными сказками заниматься недосуг. У меня работы непочатый край, и людей с полсотни. Хозяйство большое, за всем глаз, да глаз нужен. Ну, не мне вам объяснять. — И я картинно обвела взглядом его шикарный кабинет, при этом всей своей интонацией давая понять, что я ни в коей мере не хочу сравнивать масштабность нашей с ним работы.
Но Паукова мой ответ, по понятным причинам, не устроил, и он продолжил свой допрос.
— А что вы можете сказать о знахаре, который там неподалеку живет?
Я опять пожала плечами, заставив себя говорить о близком мне человеке отстраненно, словно о незнакомце.
— Живет там дедок, травами лечит. Я к нему тоже обращалась за помощью. У меня рабочий ногу топором саданул. А с медициной в тех местах проблемно, сами, наверное, знаете. Вот и пришлось к знахарю идти. Старик, как старик, вполне безобидный. Деревенские его давно знают и за помощью к нему не раз обращались. — Я подняла на него совершенно чистый и честный взгляд и спросила в свою очередь. — А что, вы думаете, старик как-то причастен ко всему произошедшему с экспедицией? — И тут же сама ответила. — Да нет… Глупости все это. Он совсем уже старый и немощный. Что он может? Только еще травки и собирать… — Для подтверждения своих слов я небрежно махнула рукой, мол, не смешите мои ботинки.
Пауков-старший сосредоточенно молчал, наблюдая за мной. Я внутренне напряглась. Это тебе не кастинг на главную роль в каком-нибудь задрипанном сериале. Тут игра должна быть искренней, от всей, так сказать, души. Чтобы сам Станиславский прокричал «Верю!» и от восторга захлопал в ладоши. Поэтому я говорила искренне, от души, вкладывая в свою реплику весь возможный талант, который у меня, я надеюсь, был. И в то же время исподволь наблюдала за реакцией своей придирчивой «публики» в лице Паукова-старшего. Судя по лицу моего собеседника, об истории с поврежденной ногой моего сучкоруба он тоже знал. Вот интересно до боли, кто же это ему информацию поставляет? Найду — точно язык оттяпаю по самые… ну, в общем, на всю длину, до которой только смогу дотянуться!
Мы еще немного поиграли в ответы-вопросы, и мой собеседник начал уставать. Я вкладывала в свой голос максимум убежденности, смешанной с легким налетом простоты, всем своим видом демонстрируя свое искреннее желание, можно сказать, рвение быть полезной. В конце концов, он решил, что вытянул из меня все, что мог. Тяжело поднялся с кресла и, подойдя к своему столу, нажал кнопку вызова секретаря. А я, воспользовавшись паузой, спросила, обращаясь к его спине.