Пауков все время, пока Елизаров произносил свою речь, не сводил с него сердитого взгляда. Он не привык, чтобы ему перечили, а уж тем более игнорировали его идеи и выводы. Но он также понимал, что в данный момент все козыри на руках у Елизарова, и он может выстраивать свою игру по своим правилам. Вот и Водопьянов ему посоветовал отпустить Сергея, так сказать, на «вольные хлеба». А «совет» Игната Борисовича был равнозначен его приказу.
Когда его собеседник закончил говорить, Пауков состроил постную мину и как-то вяло проворчал с деланным добродушием:
- Ну что ж, Сережа. Тебе теперь виднее, как надо с ними разговаривать. Тогда что ж… Тебе и карты в руки! – А про себя подумал: «Только за неудачу с тебя пускай и спрашивают!» Но, само собой разумеется, вслух он этого не произнес.
Тем временем их необычный вагон, прогрохотав по нескольким стрелкам, въехал в какой-то туннель. Елизаров мельком глянул в окно. Там в полной темноте проносились только пятна света, в неясном свете которых виднелось множество кабелей, закрепленных по бетонным стенам. Он вопросительно поглядел на Паукова. Тот небрежно отмахнулся.
- Скоро прибудем. Я тебе уже рассказывал, что тут под землей больше, чем на поверхности. Здесь расположены основные лаборатории. Ты бы их хотел осмотреть? – В его последних фразах чувствовалась затаенная гордость за собственное детище.
Конечно, следуя правилам хорошего тона, гостю из вежливости необходимо было принять приглашение хозяина. Сначала оглядеть все предложенное, а потом сдержанно, а иногда и не очень, повосхищаться умением, мастерством и рачительностью хозяина. Но Елизарову сейчас было не до соблюдения правил приличия. Его охватило какое-то лихорадочное нетерпение. В горле почему-то все пересохло, а сердце стучало так, что, казалось, этот стук должны были слышать все окружающие. Он схватил стакан воды, руки у него мелко тряслись, как у алкаша с похмелья. Сделав несколько больших глотков, он выдохнул. Пауков очень внимательно за ним наблюдал, не особо скрывая своего недоумения.
- Виктор Анатольевич, вы меня простите, но в технических вопросах я не особо разбираюсь и думаю, что не смогу по достоинству оценить все ваши достижения. Лучше будет, если вы мне сразу покажете ваших… - Он хотел сказать «пленников», но потом передумал и заменил это прямое слово более обтекаемой и дипломатичной формулировкой. – Ваших вынужденных гостей.
Пауков с преувеличенным энтузиазмом и наигранной покорностью быстро заговорил:
- Конечно, конечно… Как ты скажешь, Сережа. Лишь бы для дела была польза. А лаборатории мы и потом успеем осмотреть. – Потом, сделав вид, что он задумался, неуверенно проговорил. – У нас тут есть небольшая гостиница, если так можно назвать, где у нас живут самые ценные специалисты. Но я бы тебе рекомендовал оставаться в вагоне. Здесь и уютнее, и спокойнее. – И он многозначительно глянул на своего гостя.
Сергей рассеянно кивнул, соглашаясь, и опять потянулся за стаканом с водой.
- Что с тобой, Сережа? – В голосе Паукова слышалось фальшивое, хорошо дозированное участие.
Тот ответил сдержано, с такой же дозированной и фальшивой благодарностью:
- Все в порядке, Виктор Анатольевич. С некоторых пор я не очень люблю подземелья. Но это пройдет, не волнуйтесь. И спасибо за заботу. Конечно, я последую вашему совету и останусь ночевать в вагоне.
В это время их игрушечный поезд подъехал к ярко освещенному перрону и остановился. Вагон качнуло, и вода из стакана выплеснулась на белоснежную скатерть. Хрустальные подвески светильников опять издали чистый мелодичный звон.
- Ну вот, мы и прибыли! – радостно возвестил хозяин и пригласил жестом своего гостя на выход.
На перроне их ждал подтянутый мужчина лет сорока с тонкими чертами бледного непроницаемого лица, больше подходившими какому-нибудь английскому лорду, чем жителю уральской глубинки. Непроницаемый взгляд выражал умеренную дозу приветливости. Подбородок гладко выбрит, густые каштановые волосы с легкой сединой зачесаны в аккуратную прическу, словно он только что покинул кресло в парикмахерской. Строгий черный костюм и белоснежная рубашка, слава Богу, без галстука. У Елизарова от всех этих «офисных служителей» уже дрожь пробирала. Не люди, а какие-то роботы, честное слово! Как с такими можно было вообще работать?! Конечно, в бытность работы в секретной службе вольности в одежде тоже не приветствовались, но не до такой же степени, в конце концов! Правда, отсутствие у мужчины галстука давало некоторую надежду, что не все так запущено в хозяйстве Паукова, как казалось на первый взгляд. К тому же, после первых приветствий и всяких там «добро пожаловать», лицо мужчины, хоть и осталось строгим, но как-то потеплело, приобретая черты вполне живого человека, глаза стали смотреть с легким любопытством, вполне, кстати, оправданным.