Ею двигал страх, который становился всё сильнее. Он ощущался терпко и остро. Будь волк со мной, я был бы почти пьян от этого аромата — так крепко действует на нас чужой страх.
Можно было бы подумать, что её испугала фолгия, но отнюдь.
Она боялась меня. Спустя время, когда я много тысяч раз обдумал сложившуюся ситуацию, мне стало всё понятно. Отсутствие волка в этом смысле играло на руку, и он не затмевал своей жаждой доводы разума. Я её похитил тогда — замужнюю, беременную — и хотел силой привести в стаю. Тогда всё, абсолютно всё, разрывало меня противоречиями. Почему моя луна так сильно боится? Почему не любит меня? Почему не хочет? Почему какой-то человеческий заморыш заявляет на неё свои права и встаёт между нами? Почему она тянется к нему, а не ко мне⁈
Тогда я, кажется, в самом деле лишился рассудка. Полубезумный, разочарованный, разбитый оборотень — жуткое зрелище для человека. Особенно если оборотень взялся угрожать расправой.
Я сказал Джеру, что он не более, чем досадная помеха, и очень скоро исчезнет из нашей с Ярой жизни. Однако я мог поклясться всем, что у меня осталось, что я непричастен к его гибели. Почти сразу я принял решение уйти в Долину и после одобрения королевой-регентом моей кандидатуры поселился здесь. Весь прочий мир просто перестал для меня существовать.
Возможно, Яра меня подозревает, и это не добавляет ей симпатий ко мне. Однако я не стану оправдываться, если вдруг она решит наброситься на меня с обвинениями. Какой смысл, если мы скоро расстанемся и больше никогда не увидимся вновь?
Волк, кстати, уходя, забрал не только часть души, но и солидный кусок тела. Под слоями одежды это незаметно, да и силы природы заместили мне отнятую плоть так же, как и душу, но обнажённым перед посторонними лучше не представать. Зрелище чрезмерно своеобразное.
Одно хорошо — я почти не нуждаюсь в пище.
— Если тебе нужно отдохнуть, мы можем остановиться. Идём уже достаточно долго…
— Нет.
Святые облака, как твёрдо и резко сказано! Точно сталь клинка пронзила насквозь.
Впрочем, надо отдать Яре должное. Хрупкая, невысокая женщина, прожившая много лет в столице, ни единым жестом, словом или взглядом не показывала, что устала. Она шла ровно, не отставала, дышала ровно.
Впечатляющая решимость.
Однако она не заглушает тихого, едва различимого холодного урчания в её животе.
— Уверена? Если ты голодна, то как собираешься продолжать путь?
— Это моё дело.
— Если свалишься на ходу, это станет и моим делом тоже. Не надейся, что я тебя понесу.
Лишь тихий гнев в ответ.
Не понимаю, что происходит. К чему это упрямство и эта гордость?
— Ты можешь расслабиться, — продолжил я. — Ты уже получила желаемое — ты в Долине. Если тебе что-то нужно, просто скажи. Путь неблизкий, так что подумай хорошенько, стоит ли тебе буравить меня таким злобным взглядом.
Молчание.
Ну, хорошо. Пусть так.
Мы продолжили путь.
— А здесь водятся твои собратья? — вдруг спросила она.
— Ты о ком?
— О волках. Обычных, не как ты.
Я засмеялся.
— Водятся. Но близко не подходят.
— А я не привлеку их как добыча?
— Нет. Ведь я рядом.
— Тогда мне нужно остановиться. Здесь же безопасно?
— Здесь — да.
— Я… мне… — Яра замялась.
— Иди, куда нужно.
Она поспешила исчезнуть в кустах. Зарослей фолгии здесь уже не было. Я отошёл подальше.
Она вернулась быстро и выглядела смущённой. Не говоря ни слова, скромно села на край поваленного дерева и развязала котомку, чтобы достать еду. Таким трогательно-неловким был её жест, что я не сдержал улыбки. Яра так старалась выглядеть благовоспитанной дамой, будто её здесь кто-то бы осудил за… да за что? Я даже не могу предположить. Птицам да деревьям нет никакого дела до светских манер.
— Ты свалишься рано или поздно от такого рациона, — заметил я.
— А ты будешь следить за каждым моим движением? — угрюмо буркнула Яра, жуя свою лепёшку с кусочком вяленого мяса.
И в самом деле. Вполне приемлемая пища для долгого похода. Не портится, да и лучше не набивать брюхо, когда долго идёшь.
Но это только в случае, если ты привык к такой пище. А моя луна слишком нежна после сытой городской жизни.
Надо прекращать. Незачем излишне о ней заботиться, как и недооценивать её. Моё дело — провести её, куда надо.
Не забывай об этом, Эл.
Путь продолжился. Мы не заговаривали до тех пор, пока не достигли пещеры, служившей ночлегом для многих Стражей, что были до меня.
— Я ещё могу идти! — заявила Яра.
— Не сомневаюсь, но скоро стемнеет, — возразил я. — И более подходящего укрытия мы пока не найдём. Располагайся и отдыхай. Я позабочусь об ужине для тебя.