— Не стоит.
— Стоит. В убежище ты особо не возражала.
— Я!.. Кхм. Хорошо. Спасибо.
— Пожалуйста. Тебя что-то тревожит?
Яра выглядела растерянной.
— Я бы не хотела терять время. Ведь ещё светло, — нерешительно сказала она.
— От лишней пары часов отдыха ты многого не потеряешь, поверь. Если тебя не затруднит, разведи огонь, пока я охочусь. Постараюсь не задерживаться.
В пещере хранилось наследство от моих предшественников — охотничьи принадлежности. Лук и стрелы, тростниковая трубка с дротиками, манки — и всё под чарами сохранности, которые и по сей день не рассеялись. Не могу уже сказать, кто именно этим озаботился, но уже и неважно.
Не так часто мне приходилось охотиться в последние годы. Здесь, в Долине, я и вовсе озаботился этим лишь раз. Сейчас — второй. Местная непуганая дичь должна быть мне за это благодарна.
Как и за то, что я, кажется, утерял былые навыки. Из-за этого охота затянулась дольше, чем я ожидал, однако же удалось добыть рябчика. Их тут много. Одного более, чем достаточно.
Когда я вернулся, уже начало темнеть. В пещере горел огонь, Яра мыла руки в ручье. Она проводила меня заинтересованным взглядом и задержалась на тушке рябчика в моей руке.
— Ты ведь живёшь здесь один на один со всей этой дикой природой… — начала она.
— Так и есть.
— Ты знаешь, что она… не знаю… думает, чувствует, когда одно из её порождений убивают?
Вопрос был неожиданный, но ответ у меня нашёлся.
— Смотря ради чего. Если это один рябчик и только ради пропитания, то она равнодушна. Это всё в её замысле. А что?
— Просто.
Яра замолчала, задумчиво глядя на пляску пламени.
Аромат жареного мяса почти не производил на меня впечатления, зато моя спутница то и дело посматривала на рябчика с нескрываемым интересом. Подумав о чём-то, она порылась в котомке и нерешительно протянула мне одну из лепёшек, которые успешно сохранили свежесть (наверняка благодаря магии).
Я покачал головой:
— Спасибо.
— Ты разве не проголодался? — удивилась Яра.
— Я не чувствую голода.
— Хм, в самом деле? Совсем?
— Да.
— Питаешься воздухом и солнечным светом? — фыркнула она.
— Почти угадала.
— М-м… — Яра пожала плечами и откусила кусочек лепёшки. — Мне жаль, что тебе приходится возиться с этим. Я не умею готовить пищу вот так, на костре посреди леса и гор. А ты… ты даже не питаешься, а взялся. Я вполне бы обошлась…
— Считай это жестом гостеприимства, не более того.
Говори уже.
Говори, что хочешь сказать по-настоящему. Я отвык от бесполезного словоблудия и явственно чую, когда за ним скрывают что-то другое.
Но Яра замолчала вновь.
За пределами пещеры сгустилась ночь, быстро и неумолимо. Моя луна ела рябчика с удивительным аппетитом, и вся её напускная гордость, которую она так рьяно демонстрировала в пути, стекла, точно с гуся вода.
— Спасибо, очень вкусно! Сама бы я так никогда не сделала.
Я усмехнулся.
— Пожалуйста. Как закончишь, укладывайся спать. Подниму на рассвете.
— Куда ты? — От Яры дохнуло страхом.
Я замер у выхода из пещеры.
— Во сне я тоже не нуждаюсь. Но если хочешь, я останусь.
— Пожалуй, не стоит.
Теперь промолчал я.
«Если замёрзнешь, позови меня. Я буду рядом».
Я снял маску и умылся ледяной водой из ручья. Смочил волосы, вдоволь напился. Зубы ломит.
Жажду я тоже почти не испытывал. Скорее, соскучился по этому чувству.
Но вот чего я никогда не переставал, так это желать её. И стоило ей появиться, как я это осознал в полной мере — настолько, что почти сбило с толку. То тело, что у меня сейчас, вовсе не бесстрастно. А я на него рассчитывал. Думал, что будет настолько же проще, как и с голодом.
Нельзя. Так быть не должно. Эта Долина тесна для нас обоих. Либо она, либо я. Либо мы вместе, но она должна стать моей.
Как она пахнет… Я целовал её тогда, пусть и против её воли. Я мечтал, что она обнимет меня, и в глазах её будет не страх, а любовь. Это несправедливо. Так не должно быть. Я не могу быть отвергнутым.
Судьбе было смешно, когда она устроила всё вот так?
Я тоже хочу посмеяться. И мне будет очень весело.
Впервые за долгое время я вижу сон.
Лужа крови, и я в ней валяюсь — жалкий, разбитый, униженный, побеждённый. У меня нет руки, у меня нет половины тела, но почему-то я жив. И я ползу, опираясь на оставшуюся руку — у меня нет сил встать на ноги. Впереди цель, но мне больно на неё смотреть.
— Не уходи! — хрипло шепчу я, и глаза застилают слёзы. — Прошу, только не ты! Хотя бы ты останься, умоляю!