Аурика помрачнела, угрюмо рассматривая клумбу с тёмно-бордовыми, почти чёрными ирисами.
Мы уже много раз разговаривали об этом. Однако сестра оставалась непреклонной. Она была довольно злопамятной, и это её качество с годами лишь крепло. Мать моего мужа приняла меня — но не приняла мою сестру, хотя и старалась этого не показывать.
Сейчас свекровь стала лишь тенью себя прежней. Многое изменилось, но кое-что осталось прежним.
— Ты пойми — я закончу Академию, но не смогу сразу же зарабатывать столько, чтобы хватало на твоё обучение. Для этого мне нужна благосклонность свекрови. Чёрный цвет меня не обременяет. И если тебе будет так проще, можешь считать, что я ношу его не только из-за Джера.
— Из-за Сайи? — тихо спросила Аурика.
— Да.
Моя малышка родилась уже после гибели её отца и очень скоро ушла вслед за ним, не прожив и месяца. Надежда, что я смогу оправиться и спокойно жить дальше, угасла тогда, кажется, насовсем.
Аурике тогда было тринадцать.
— Я поняла тебя! — заявила сестра. — Больше не буду. Я помолюсь за твой успех с чешуйкой.
Мы ещё какое-то время сидели и разговаривали. Обсудили, кажется, всё-всё-всё. Аурика жаловалась на строгого учителя танцев и на тоскливые уроки арифметики. Она не унаследовала магического дара, в отличие от меня, и не посещала занятий по магии, о чём временами сожалела. Однако сестра обладала многими другими достоинствами, с которыми не сравнится никакая магия.
Я смотрела на Аурику и невольно вспоминала себя в её возрасте. Внешне мы с ней очень похожи. У неё такие же зелёные глаза и светлые, чуть рыжеватые волосы. Она в бежевом форменном платье с кружевным воротничком и с белой лентой в косе. Лёгкая и непосредственная.
Пусть так будет всегда.
И как хорошо, что она не заговорила о метке оборотня на моём теле. Хотя я видела, как сильно её подмывало это сделать!
Нет.
Как бы там ни было, как бы ни желала того Аурика, я не стану искать его. Наши пути разошлись. Я старалась забыть его облик и его голос, и, кажется, мне это удавалось. Но пронзительные голубые глаза не шли из головы. Их я запомнила на всю жизнь. Они были полны огня и нежности одновременно…
Но полно!
Эта неуправляемая зверюга умудрилась в своё время спланировать моё похищение, да так, что нас не могли найти несколько дней, и, несмотря на моё сопротивление, укусила меня за плечо, причём через одежду и в человеческой форме. Так в их племени принято помечать истинных, как он соизволил объяснить.
К тому времени я уже была беременна, и все в семье об этом знали. Однако после того, как волк меня вернул и ушёл, родня мужа раскрылась с неожиданной стороны. Все внезапно засомневались, а от Джера ли я забеременела? Может, моя интрижка с оборотнем оказалась куда серьёзнее⁈ Может, мы с ним были знакомы раньше и ближе⁈
Право, такой униженной я себя не чувствовала ни до, ни после произошедшего. От оскорбительного целительского осмотра меня спасло лишь ярое заступничество мужа и свекрови — они были единственными, кто мне поверил и перед кем не пришлось оправдываться, давясь слезами. Надо ли говорить, что отношения между мной и родственниками Джера, прежде тёплые, стали натянутыми?
Это истинная причина, почему Аурика так их невзлюбила. Да и я так и не смогла их простить до конца. По моему доброму имени тогда прошлись все, кому не лень.
Но главное, что мне верил Джер. Большего и не требовалось.
А в поместье Серебряных Бабочек — так называлось родовое гнездо рода Вайли — царила сдержанная сухая тишина. Слуги поговаривали, что хозяйка вовсе лишилась рассудка. Они были не вполне правы. Со стороны действительно могло так показаться, ибо она была необычайно молчалива, бледна и замкнута. Дни и вечера напролёт она сидела, укрытая одеялом, на заросшей плющом и вьюнками террасе и бездумно всматривалась в гущу сада. Вдобавок к прочему она почти ничего не ела.
Однако же, несмотря на сумрачное состояние, хозяйка — она же моя свекровь, она же госпожа Изанна — как-то продолжала управлять поместьем.
На резном столике стоял чайник из тончайшего фарфора — солнечные лучи пронизывали его насквозь, и белые его стенки отливали чайным золотом.
Сам же чай медленно остывал, нетронутый.
— Девочка моя, ты не думала выйти замуж снова?
Как обычно, мы сидели молча. Я держала в своей руке прохладную узкую ладонь свекрови.