И в самом деле неважно, что происходило в жизни каждого Стража до прихода в Долину. Важно, что боль в их сердцах гнала прочь от всех, от всего, от самой жизни — подальше, чтобы никто не бередил незаживающие раны. Уверена, что их страдания вполне могли сравниться с тем, что по моей вине выпало на долю Элле. И на мою тоже — когда я потеряла сначала мужа, а потом и дочь.
Но смогла бы я уйти вот так, навсегда? Обречь себя на вечное одиночество, где из собеседников только дух-хранитель… Наверное, нет. Да и незачем. Ведь раны в моей душе зажили здесь очень быстро.
— Все они, — Ру широко обвела рукой могилы, — были глубоко несчастны, и это их несчастье (у каждого своё) и убило их прежде предначертанного часа. Все ушли очень тихо, во сне. Я чувствовала, что если бы не ты, то Элле очень скоро последовал бы за ними.
— Что⁈ Почему⁈
— А ты разве не видела, в каком он был состоянии? Он самый необычный Страж из всех. Ещё немного — и сила природы поглотила бы его без остатка. Теперь Элле обрёл волка. И свою луну. Я больше не хочу здесь никого хоронить. Если для этого мне придётся перестать быть той, кто я сейчас, то так тому и быть. Я отпущу Элле с тобой, когда придёт время. Не переживай так. У вас всё будет хорошо.
В горле встал ком.
— Пойдём с нами, — сдавленным дрожащим голосом сказала я.
Ру усмехнулась.
— Даже у нас, духов, есть судьба. Моя судьба — быть здесь до последней капли силы. Я не смогу покинуть Долину.
— Но кем… или чем ты станешь после этого?
— Не знаю, — пожала плечами хранительница. — Возможно, когда-нибудь во внешнем мире родится девочка, и ей дадут имя, похожее на моё. Но об этом никто не будет знать.
Прозвучало как загадка. Или пророчество.
— Но как ты отпустишь его? Ведь сюда Стражей направляет король…
Ру фыркнула:
— Короли, королевы… Они лишь исполняют свой формальный долг. Никто из них не знает, как всё обстоит на самом деле. И это не их ума дело.
— Справедливо, — после некоторого замешательства ответила я. — Но подумай ещё раз, прошу!
— Уже подумала. Множество раз. Если бы я не хотела отпускать Элле, то ты бы сбежала отсюда в первый же день, — с лукавством во взгляде ответила Ру.
— Мне сложно смириться с таким, — призналась я.
— Как и любому человеку. Вы, люди, чаще других страдаете от душевных болей. Ваша способность выбирать судьбу играет с вами злую шутку.
— За всё приходится платить, — глухо произнесла я.
— Да. Увы.
Ру сорвала с ближайшего могильного холмика кроваво-красный цветок и вручила его мне.
Тоже эндемик Долины, один из множества. Напоминает лилию по форме, только меньше в несколько раз. И ничем не пахнет.
Я сохраню его. Чтобы никогда не забывать об увиденном.
И не забывать о Ру.
12
Элле
— Довольно, Элле. Будешь перечить — прокляну.
Я лишь усмехнулся.
Не будет проклятия сильнее, что пожирало меня ещё совсем недавно, и угроза Ру ничуть не тронула.
Она всё-таки рассказала Яре. Я не скрывал облегчения, ведь не пришлось делать это самому.
— Не печалься, — смягчилась хранительница. — Духи не исчезают без остатка.
Это всем известно. Но думаю, что так и не узнаю, где и в чём нашла вторую жизнь частичка Ру.
— Ну что ты снова дуешься⁈ — одёрнула она меня. — Или ты не рад, что обрёл пару⁈ А ведь она уйдёт! Потому что её место там, как и твоё! Или твои страдания ничего не значат теперь, спустя три года⁈
Ру горячилась, совсем как живое телесное существо, и это было очень непривычно.
— Не ругайся. Мне сложно принять твой выбор, но я это сделаю.
— Умный мальчик. Твоё счастье и твоя жизнь не должны стоять выше моего жалкого существования.
Насчёт жалкого я был решительно не согласен. А вот насчёт того, что Яра здесь не останется — согласен полностью.
Только сейчас мне удалось проснуться окончательно. Понять, сто сны, долгое время терзавшие своей несбыточностью, наконец воплотились в мире яви.
Моя луна ответила мне взаимностью. И быстрее, чем я когда-либо смел надеяться. Я не стал расспрашивать и разбираться, что заставило её так резко поменять отношение ко мне. Это не так важно. Важно было лишь её признание в любви.
В тот миг я забыл, как дышать — и вообще как жить. Показалось даже, что судьба жестоко посмеялась надо мной в очередной раз, но нет. Мурашки, которыми покрывалась белоснежная кожа; томный сладкий шёпот, зовущий меня по имени; ноги, уверенно обвивавшие мой торс — всё это из раза в раз убеждало, что всё по-настоящему.
Яра, кажется, так же, как и я, потеряла голову от страсти. Она откликалась на малейшие касания и мимолётные поцелуи и отдавалась мне так легко, будто в следующее мгновение грянет смерть мира. Мы оба были жадны и голодны до любви, которая должна была соединить нас намного раньше — но тем желаннее и дороже она стала теперь.