— Вы знали, что черная душа, взяв под контроль тело Азарова, пойдет дальше, и к вечеру, если бы не случайность, в здании бы не осталось бы живых людей? Только марионетки черной души, а уж она бы развернулась.
— Там ничего такого не было написано, — запоздало испугалась Раиса. — Было сказано, что черная душа, терзает тело, и тот, на кого наложено проклятие, умирает в страшных муках. Я хотела, чтобы он страдал.
— Все так, но это, если человек один и заперт в изолированном помещении, а так, душа будет забирать чужие души, создавая немертвых марионеток, полностью подчиненных ей. Лет двадцать назад, едва деревенька не погибла. Ладно, оставим это, вы совершили глупость, я ее исправил.
Радим отключил диктофон. Теперь оставалось решить, что делать. Пичугина призналась в четырех спланированных убийствах, это много, она прибегла к самым темным ритуалам, что непозволительно. Но, в отличие от Матильды Шмидт, она мстила виновному в гибели близких. А та просто убирала неугодных. Раиса заслужила смерть, четыре жизни, причем последнее проклятие могло привести к жутким последствиям. Но не привело, а значит…
— Могу предоставить вам выбор, — наконец, произнес Радим. — Отпустить я вас не могу, закону Российской Федерации вы действительно не подсудны, не верит наша система в ведьм. Так что, вариантов всего два. Первый — быстрая смерть, вы просто уснете, и не проснетесь никогда. Второй вариант — изгнание, я отведу вас в зазеркалье, там живет много разного народа, может, там вы найдете свой путь.
— Зазеркалье? — в голосе Пичугиной проскользнул интерес. — Я читала про него в записях прабабки, но, если честно, не особо верила в его существование. Я выбираю изгнание, умереть я и там смогу.
Радим кивнул.
— Хорошо, я принимаю ваш выбор, собирайтесь в путь. И да, отдайте мне записи вашей прабабки, нечего их оставлять в пустой квартире.
— А можно, я их с собой заберу? — попросила женщина.
— Берите, главное, чтобы они этот мир покинули, не дай бог кто еще, силой наделенный, или просто дурной до них доберется.
— Что мне там может понадобиться? — слегка оживилась Раиса.
— Теплые вещи, там всегда примерно плюс пять, во всяком случае, в том месте, куда я вас отведу. Еще соберите всю еду, которую долго хранится, там с этим туго. Если есть холодное оружие, не кухонный нож, а что-то серьезное, берите. Огнестрел не нужен, он, как раз, бесполезен, не стреляют. На все про все у вас двадцать минут, не больше двух сумок. Время пошло.
Преображение, вот что увидел Вяземский спустя полминуты. Заторможенная, уставшая от жизни и терзающих ее воспоминаний женщина, превратилась в нечто стремительное, решительное, деятельное. Она просто порхала по запущенной квартире, на пол летели какие-то вещи, другие отправлялись в сумку. У нее откуда-то даже нашелся старый камуфляж, который она напялила на себя. Из ящика в прихожей появился вполне приличных размеров охотничий нож. Сомнительно, что он принадлежал ей, скорее всего, наследство мужа. С едой она разбиралась в последнюю очередь. Надо сказать, чемодан на колесиках, пыльный, грязный, видимо, долгие годы лежал без дела, был забит под завязку. Похоже, Раиса в прошлом часто ходила в походы, собиралась она грамотно.
— Я готова, — произнесла она, ставя перед Вяземским сумку и чемодан.
Выглядела она, правда, немного нелепо. Старая утепленная бейсболка, камуфляж, на поясе нож. Вот только берцев у нее не оказалось, поэтом на ногах были осенние полусапожки. Хотя они отдаленно все же напоминали армейские ботинки.
— Хорошо, — кивнул Радим и, достав телефон, набрал номер Ольги.
— Да, — тут же ответила она, видимо, извелась, сидя в машине. С момента, как Радим покинул ее, уже час прошел, вот и волновалась.
— Это Раиса, — быстро ввел Бушуеву в курс дела Вяземский. — Запись есть. Я предоставил ей выбор — смерть или изгнание, она выбрала изгнание. Так что, сейчас я ее в зазеркалье отправлю и вернусь.
— А ты не торопишься? — напряглась Ольга. — Она ведь мэра убила и дочку его.
— Ты все поймешь, когда запись прослушаешь. Сама знаешь, как зеркальщики карают тех, кто использовал силу во зло, но в данной ситуации есть смягчающие обстоятельства, во всяком случае, для меня. Все, жди я быстро.
Радим подошел к грязному, давно немытому зеркалу, встроенному в шкаф, и принялся выводить руну дальнего взгляда. В прошлое посещение анклава потеряшек он специально оставил на зеркале, через которое уходил, маяк, и теперь требовалось проверить, нет ли там кого-то постороннего. В служебном помещении торгового центра «Корвет» было пусто. С руной пути тоже никаких вопросов не возникло, зеркало пошло рябью, после чего привычно восстановилось, став черным.