— Только в Москву не сообщай, — попросил Радим, — им это без надобности. Если сами пронюхают, я разберусь.
— Договорились, — легко согласилась Ольга. — Все, пошла, сегодня буду до ночи занята в управлении, а в субботу мы с девочками встречаемся в гипермаркете, нам закупки пора начинать. У тебя замечательные друзья. Увидимся завтра вечером.
— Хорошо, — легко согласился он, — до завтра, милая.
Веселым выдался этот новый год. Радим стоял у мангала, на котором рядком лежали одиннадцать больших шампуров, за его спиной в главном зале коттеджа прекрасная половина человечества сервировала стол. Мужчины сидели на плетеных креслах на веранде и трещали за политику, до полуночи оставалось два с половиной часа.
Стас поднялся и направился ко второму мангалу, где запекались овощи, и так пожевать, и на салат.
— Может быть, тебе помочь? — предложил он, проверяя готовность.
— Знаешь же, что отвечу, — отмахнулся Радим.
— Конечно, знаю, — втягивая носом аромат жаренного мяса, ответил друг. — Поговорить о том, что случилось, некогда было, — произнес он. — Может, расскажешь, как ты попал на службу в ведомство «плаща и кинжала»?
— Случайно вышло, — вертя шампура и сбрызгивая их маринадом, ответил Вяземский. — Правда, случайно. А как? Это уже государева тайна, и говорить я насчет этого не имею права.
— И, конечно, ты не скажешь, кто твою машину взорвал?
— Вот тут без понятия, — соврал Вяземский. — Хорошо, заначка на черный день была, и я себе джип прикупил.
— Да уж, серьезный агрегат. И в городе не стыдно показаться, и по бездорожью пройдет.
— Секретничаете? — раздался у них за спиной голос Ольги. — Я вам тут принесла немного счастья.
Радим обернулся. Бушуева была невероятно красива, правда, зря она в платье на мороз вышла, но хорошо хоть догадалась надеть короткую шубку и шапочку. Ее черные локоны рассыпались по плечам, а серые, почти серебряные, глаза смотрели на Вяземского с теплотой. В руках она держала поднос, на котором четыре рюмки, одна с коньяком для Стаса, одна с виски для Радима и пара с водкой для Темы с Серегой. Еще тут имелось блюдце с маринованными огурчиками, стаканом с томатном соком для запивки. Мужчины разобрали рюмки, но прежде, чем Дикий успел что-то сказать, влез Стас.
— За прекрасную спутницу Радима. Мы очень рады, что ты примкнула к нам, и что ты позаботилась о четверых замерзших мужиках. За тебя, Оль!
— За Ольгу! — дружно гаркнули остальные в три глотки, опрокидывая в себя спиртное.
— Спасибо, — засмущавшись, произнесла Бушуева. — Заканчиваете и двигайте домой, мороз крепчает.
— Правильно, — возвращая рюмки на поднос и залпом допивая остатки сока, согласился Сергей. — Иди в дом, мы-то нормально оделись, а ты в платье тонком.
— Скажи там всем, пять минут, и можно садиться, — попросил Радим, и под одобрительный гул друзей притянул к себе Ольгу, поцеловав ее в губы. — Беги, — шепнул он ей и, развернувшись к пышущему жаром мангалу, принялся вертеть шампура, не давая мясу подгореть и высохнуть, нет ничего хуже шашлыка, из которого ушел сок, разве что угли.
— Радь, овощи готовы, мы тоже пойдем, — крикнул Стас, сгружая все на блюдо и направляясь к дому. — Давай, не задерживайся, жрать уж больно хочется.
— Конечно, — ответил Вяземский, — у меня почти все готово.
Вскоре хруст снега под подошвами тяжелых зимних ботинок стих, хлопнула входная дверь. Радим покрутил пару шампуров, которые подрумянились чуть больше других, и тут его взгляд упал на темный лес, начинающийся метрах в пятидесяти от него. Он словно прикипел к нему, высокие сосны, сугробы по пояс, и тут сердце снова кольнуло, на мгновение захотелось тишины, чтобы потрескивали в печи дрова, отблески пламени метались по деревянным стенам. Захотелось спокойствия зимнего леса, чтобы, когда входишь покурить, слышать треск стволов деревьев в мороз, а не шум города, ругань из-за парковки и орущую среди ночи сигнализацию. Не зря Радима прозвали Диким, одиноким в брошенной деревне он чувствовал себя куда лучше, чем в суетном шумном городе.
— А почему бы и нет? — произнес он, снимая шампур из центра и перекидывая его на край, чтобы не сгорел.
Деньги есть, машина есть, вокруг Энска хватает деревень. Почему бы не прикупить домик на окраине? Да, конечно, там тоже бывает людно, особенно летом, но все равно куда меньше, чем в городе. А насчет удобств — есть немало поселений, где вода и газ. А септик поставить — не проблема. Решено, он покупает дом, не сейчас, по весне, чтобы привести его в порядок, чтобы было, куда вырваться из суеты. Высоцкий пел о романтиках, которые возвращаются в суету городов и потоки машин, а его тянуло убраться от всего этого. Кроме того, он — ходок, секунда, и он в городе, прямо в своей квартире.