На следующее утро я остановился позавтракать в первом же попавшемся ресторане и позвонил по номеру Ви в Пултни. Никто мне не ответил. Выйдя из телефонной будки, я призадумался. Что ж, попробую позже. Я добыл еще немного мелочи и принялся разыскивать Тома Финна.
Люди, которые работают на телевидении, то и дело разводятся, поэтому у меня очень хорошие контакты на студии Би-би-си. Джеми Невилл из отдела дикой природы сказал, что Финн вроде бы готовит посвященную яхтному спорту программу «Полный вперед!». Я позвонил продюсеру, и он сообщил мне, что Том выехал на неделю для съемок в Уотерфрант, в Саутгемптоне. Поэтому я забрался обратно в «мерседес» и выехал на дорогу М-3.
Уотерфрант был одним из излюбленных строительных объектов в Саутгемптоне. Новые жители преобразовали с помощью бульдозеров огромный пустырь, где еще доживали свой век брошенные владельцами сараи, в черный и унылый саутгемптонский водоем. На берегу они построили некое сооружение, напоминающее гигантскую оранжерею и включившее в себя орудийную башню XIX века, дюжину квартир для административных служащих и слишком много магазинчиков и контор. Этому новому месту было не более трех лет от роду, но оно выглядело так, будто люди слабо посещали эти магазинчики и не находили особенно много работы в этих конторах. Холодный северозападный ветер свистел в ветхих останках зенитки времен Второй мировой войны, вбетонированных в автомобильную стоянку, и грохотал фалами судов, пришвартованных в гавани, вырытой землечерпалками.
В конце понтона сквозь дымчатые пластиковые окна парусного прогулочного судна — с палубным салоном и мачтой, толщиной с соломинку для питья — сверкали яркие огни. Это было своеобразное судно, предназначенное для того, чтобы стоять у понтонов разных мастерских по ремонту судов, пока их владельцы пьют джин с тоником в ожидании, когда отполируют и отшлифуют их суда. Чей-то голос там, около этих огней, произнес:
— "Пэдмор энд Бэйлисс Мэргензер". Аккуратненькое маленькое судно для желающего прокатиться по морю в уик-энд, если он предпочитает совершить веселенькое путешествие, не замочив при этом свою жену и ребятишек.
На понтоне стояли двое мужчин. Один из них был в вельветовые джинсах и с наушниками. Другой держал в руках дощечку с принадлежностями для письма и распространял аромат виски.
— Очень бодрит, — заявил он. — Растворяет просачивающуюся на судно воду.
— Я ищу Тома Финна.
— Он где-то здесь, — ответствовал человек с дощечкой.
Послышался чей-то голос:
— ...и режьте.
Двое мужчин спустились в кокпит. У одного из них был сильный загар и манерный вид человека, который проводит уйму времени перед кинокамерами. Тонн Крэтч, специализирующийся по яхтенному спорту журналист и уголовный хроникер, славился своим вожделенным отношением к деньгам и крайней неприязнью к сырости: Он околачивался вокруг сараев в Пултни, когда мы собирали «Зеленого дельфина». А другой, с коротко остриженными волосами серо-стального цвета, в бледно-желтом джемпере, и был Томом Финном.
Крэтч посмотрел на меня и автоматически улыбнулся, продемонстрировав при этом дорогую белизну зубных насадок.
— О, морской адвокат! — воскликнул он. — Слышал, что у тебя была авария. Теперь-то все идет нормально, а?
Я кивнул и сказал Финну:
— Вы нужны мне на пару слов.
Финн улыбнулся одной из своих телеулыбочек:
— Как раз сейчас я занят по горло.
Я взглянул ему прямо в черные маленькие глазки, похожие на кусочки антрацита.
— Мне надо с вами поговорить о Курте Мансини.
На какое-то мгновение его лицо окаменело. Потом он нахмурился. И я испытал прилив радости, потому что эта неподвижность, как и этот хмурый взгляд были у него контролируемыми. Это были необходимые выражения лица, которые он надевал сообразно ситуации, как надевал плащ, если за окном шел дождь.
— Думаю, что такого я не знаю, — сказал он.
— Да нет, вы его знаете, — заверил я. — Вы встречались с ним, когда снимали «Бегущего Чарли» на Тортоле.
Его челюсти напряглись, адамово яблоко на горле подпрыгнуло.
— Нет, — сказал он. — Я так не думаю.
Я вытащил из своего кармана ту самую фотографию из альбома Ви.
— Вы здесь рядом с ним.
— Неплохая компания, — сказал Крэтч, заглядывая через плечо Финна.
На верхней губе Финна появился пот, кожа его сделалась тошнотворно желтой.
— Повторяю вам, — процедил он. — Я не помню, чтобы где-нибудь его видел. Когда бы то ни было.
Я взял его под руку и повел вдоль понтона, подальше от больших ушей Крэтча.
— А чего же вы тогда испугались? — спросил я.